Лишние люди

— Я должна посмотреть на него, оценить, – безапелляционно заявила Стася. – Ты простодыра, дурочка, тебя любой аферист вокруг пальца обведет. А у меня интуиция и знание жизни. Увижу его – сразу пойму, что за фрукт, стоит с ним связываться или нет.

Спорить со Стасей было бесполезно, Оля сдалась без боя. Смотрины решено было устроить в ближайший выходной день. Втайне Оля надеялась, что Владислав откажется, но тот не стал возражать.

Волновалась Оля страшно. Наготовила разной еды, отдраила и без того чистую квартиру, даже окна вымыла. Стася осуществляла общее руководство. К шестнадцати часам подруги были при параде: Оля в трикотажном синем платье, которое ей очень шло, Стася – в алом шелковом, со смелым декольте.

— Проверим на вшивость, – сказала она, – если начнет клеиться ко мне, сразу его бросишь.

Владислав явился вовремя: не опоздал, заставив ждать, но и не пришел слишком рано, вынудив хозяев смущаться и спешить.

— Так вот вы какой, таинственный незнакомец, – протянула Стася, и Оля взглянула на него Стасиными глазами: высокий, хорошо одетый, обаятельная улыбка, стильная стрижка.

Ей стало неприятно, когда она заметила, что Стася строит ему глазки, но она сказала себе, что это лишь проверка с ее стороны.

Владислав вручил каждой даме по букету, принес к столу вкусный десерт из популярной у горожан кондитерской, от души похвалил Олину квартиру, то, как она тут все устроила. Стася немедленно встряла, дав понять, что квартира общая. Оля не стала поправлять подругу, должно быть, той неудобно чувствовать себя приживалкой.

Все вроде бы шло хорошо, Владислав был остроумен, уместно шутил, уделял внимание им обеим, благодарил за приготовленные деликатесы, но чем дальше, тем больше Оля чувствовала себя ненужной, лишней, неловкой. Убеждала себя, что Стася не желает ничего плохого, наоборот, хочет заставить гостя раскрыться, проверяет его, однако чувствовала себя все более несчастной.

Стася сидела напротив Владислава, представ перед ним во всей красе, и ему было сложно отвести взгляд от ее прелестей, хотя он и старался. Оля постоянно вскакивала принести то одно, то другое, а вернувшись, заставала их улыбающимися друг другу, беседующими низкими, негромкими голосами. Она чувствовала себя обслугой, официанткой, хотя Владислав, стоило ей вернуться, немедленно переключал свое внимание на нее. При этом Стася всячески старалась его отвлечь, невзначай прикасалась к его ладони, поводила плечами и задорно хохотала, откидывая голову назад.

Если Стася говорила об Оле, любой комплимент становился двусмысленным: не то одобрение, не то оскорбление.

— Олюшка – настоящая хлопотунья, парила-варила со вчерашнего вечера. А что делать? Мужчину в наши дни удержать непросто, приходится стараться. Я-то птица вольная, у меня другие приоритеты.

— Ой, Оля у нас скромница, – говорила Стася, а через минуту заявляла, что скромность украшает женщину, если нет других украшений.

— Мы с юности друг друга знаем. Как вспомнишь студенческие годы.. Все веселятся, после сессии – отмечать, компания была дружная, а Оля все с книгами и тетрадками, правильная, серьезная, старательная, постоянно зубрила, в отличницы рвалась. На вечеринки не ходила. Кассиром теперь. Но тоже нормальная работа. Хоть в банке, не в «Магните» сидит на кассе-то!

— Некоторые могут сказать, что Оля скучная. Но она просто на своей волне, правда же, Оль?

И прочее в таком духе.

Оля старалась улыбаться, не замечать гадких слов. Стася лишь так своеобразно хвалит ее! Но хотелось, чтобы вечер закончился, и Владислав поскорее ушел. Его присутствие становилось все более невыносимым по мере того, как Оля сильнее уходила в себя, а Стася расходилась – смеялась, фонтанировала историями.

— А давайте потанцуем, что мы, как на поминках! – провозгласила Стася. – Владислав, поможешь? Найдем хорошую музыку.

— Я со стола уберу, – негромко сказала Оля, собирая грязные тарелки.

— Помочь? – предложил Владислав. Оля отказалась, а он и не настаивал.

Осталось совсем недолго продержаться, только чаю попить – и му́ка кончится. Оля удалилась на кухню, пустила воду, принялась мыть посуду. Из гостиной раздавались оживленные голоса, включалась то одна песня, то другая. Оля намыливала вилки и ложки, смотрела, как уходит в раковину вода, и чувствовала, что в ней зреет что-то. Просыпалось, двигалось в груди горячее, мощное ощущение, требовало выхода. Бывает же, тебя переполняет, и ты уже физически не можешь не дать эмоциям выплеснуться. Иначе задохнешься, захлебнешься, помрешь от недостатка кислорода.

Оля перемыла посуду. Уже минут двадцать эти двое одни, и отсутствие хозяйки им ничуть не мешает, по всей видимости. Она вышла в коридор. Играла романтичная негромкая музыка, никто ничего не говорил.

Войдя в гостиную, Оля увидела, что верхний свет погашен, лишь тускло горит настенный светильник, а Владислав и Стася топчутся под песню, по всей видимости, считая это танцем.

— Где тебя носит? – немного виновато воскликнула подруга. – Пришлось развлекать твоего гостя, пригласить его.

Владислав повернулся к Оле, хотел сказать что-то, но она не позволила. Включила люстру, потом подошла к тумбочке и выключила музыку.

— Концерт окончен. Владислав, вам пора.

— Мы вроде перешли на «ты», – растерянно проговорил он, щурясь от внезапно залившего комнату света.

— В принципе вы со Стасей можете продолжить в другом месте, я не против. Но мой дом для этого не подходит. Уходите. – Она посмотрела на подругу. – И ты тоже.

— Погоди, ты чего? – округлила глаза Стася. – Приревновала?

— Владислав, вы забыли, в какой стороне дверь?

Он покраснел и в следующую минуту уже суетливо одевался в прихожей.

— Оля, мне жаль, что ты.. что вы все неправильно поняли. Я не хотел ничего дурного, лишь старался быть вежливым с твоей.. с вашей подругой.

— Вам, бесспорно, удалось, – спокойно сказала она, открывая дверь. – Всего доброго. Надеюсь, это наша последняя встреча.

Замок защелкнулся. Обернувшись, Оля увидела стоявшую посреди прихожей Стасю. Щеки ее пылали ярче платья.

— Это что сейчас было? Что за истерика, Суворова? Мы же договорились, я его проверяла!

Чего-чего, а выкручиваться Стася умеет, подумалось Оле. Однако то новое, что недавно родилось и теперь разрасталось внутри, легко распознавало ложь.

— А с Димой ты переспала тоже для проверки? – спокойно спросила она. – Тогда, на пятом курсе?