Яга на выданье

Василий сделал ещё один глубокий, медитативный глоток из ушата, сладко сглотнул и сделал лапой в воздухе неопределенный жест, символизирующий крайнюю степень убожества.

– Отрасли, как же, – фыркнул кот, и в его зелёных глазах блеснули весёлые искорки. – Если это, конечно, можно назвать волосами. Картина, доложу я вам, душераздирающая. Три волосинки в шесть рядов, да и те – цвета истлевшей мыши. Пытается их зачесать с затылка на лоб, чтобы плешь прикрыть, но любой мало–мальски приличный сквозняк превращает его причёску в подобие одуванчика, пережившего тяжёлую осень. Жалкое зрелище. Моральное падение некогда грозного владыки тьмы.

– Эх, жалко всё–таки, что он в котле тогда не сварился, – сокрушённо вздохнул домовой, который до этого сидел тише воды, ниже травы, сосредоточенно уничтожая расстегай размером со свою голову. – Я уж думал, снимем с него кожу на занавески, а кости на удобрение пустим. Землица–то у нас в огороде уставшая, кальция не хватает. А тут такой ресурс пропал...

– Ничего, Кузьмич, не горюй, – ласково успокоила его Ядвига, протягивая домовому самый красивый, пышный блин, истекающий маслом. – Земля своё получит, дай срок. У нас ещё всё впереди. Кощей – он же как сорняк дурной: сколько ни поливай его святой водой, всё равно где–нибудь да вылезет. Так что у Васьки ещё будет шанс попрактиковаться в красноречии, а у нас – посмотреть на это бесплатное представление. Кушай, касатик, кушай, сил набирайся. Нам ещё завтра порядок после этого безобразия наводить.

Над столом снова поднялся гул голосов, звон чашек и весёлый смех. Избушка, согретая теплом дружеского застолья, скрипела своими деревянными боками, словно подпевая весёлым тостам. А Василий, окончательно захмелев от валерьянки, блаженно растянулся на подушках, вытянув задние лапы, и тихонько, но очень победоносно замурлыкал, слушая, как шумит за окном оживший, спасённый им лес.