Яга на выданье

Глава 16.

Глава 16.

Выслушав душевную и весьма эмоциональную исповедь Петровича, я преисполнилась такой железобетонной решимостью, что горы была готова свернуть голыми руками. Хватит рассиживаться по лавкам да слёзы лить над загубленной экологией Тьмутаракани, когда у нас в овраге Леший сохнет и ждёт магической помощи!

Я решительно закатала рукава мантии по самые локти, водрузила в центр раскочегаренной печи пузатый чугунный котёл и принялась с энтузиазмом алхимика священнодействовать над будущим спасительным отваром.

В кипящую, возмущённо булькающую воду полетели сушёные травы, бережно растертая в ступке папоротниковая пыльца, коготь дракона и прочие мудрёные ингредиенты из древнего гримуара.

Наш новоиспечённый домовой Петрович совершенно не собирался оставаться в стороне от процесса, поэтому он деловито наворачивал круги вокруг стола, не забывая при этом с завидной регулярностью прикладываться к своей заветной пузатой бутыли.

Васька же, у которого всё ещё не прошла эта жуткая “магическая икота” после случайного прочтения книги, сгорал от кошачьего любопытства и настойчиво пытался сунуть свой любопытный мокрый нос прямо в бурлящее варево.

Его огромная пушистая морда то и дело нависала над самым краем котла, от чего я начинала нервничать и отпихивать его локтем, опасаясь, что в зелье случайно попадёт шерсть этого шерстяного диверсанта.

Оскорблённый моим недоверием Леопольдыч решил доказать свою полезность, грациозно потянулся лапой к длинному деревянному половнику, чтобы самолично помешать отвар, и в этот самый момент его грудь предательски содрогнулась. Кот громко шмыгнул носом, его жёлтые глаза на мгновение съехались к переносице, и он звонко, с присвистом чихнул, выдав в пространство очередное непроизвольное заклинание, прозвучавшее как забористое ругательство на древнеславянском.

Половник мгновенно вырвался из кошачьих лап, отрастил себе две тонкие деревянные ручки, залихватски подпрыгнул в воздухе и с радостным треском спикировал прямо на лохматую макушку Петровича. Раздался гулкий деревянный стук, от которого домовой поперхнулся своей медовухой и возмущённо заверещал, пытаясь увернуться от обезумевшего кухонного инвентаря.

Но половник оказался парнем с характером и, видимо, с личными счётами к пьющим домовым, потому что он принялся гоняться за беглецом по всей избе, методично и с огромным энтузиазмом дубася его по затылку.

Петрович носился по комнате зигзагами, прижимая к пухлой груди свою драгоценную бутыль, как младенца, уворачивался от ударов и орал дурным голосом, призывая на помощь всех известных ему славянских богов. Глядя на этот цирк с конями, я почувствовала, как моё ангельское ведьминское терпение с громким треском лопается по всем швам.

Я угрожающе зашипела на эту парочку с грацией разъярённой кобры, пообещав пустить обоих на половики, если они сейчас же не перестанут мельтешить и портить мне концентрацию.

– А ну брысь по углам, нечисть неугомонная, иначе зелье от ваших воплей свернётся! – рявкнула я так, что даже половник на секунду замер в воздухе. – У нас остался всего один-единственный ценный ингредиент, и если вы мне его испортите, второго волоса Водяного мы уж точно не добудем, потому что я к этому болотному психопату больше ни за какие коврижки не сунусь!

Услышав мой командирский тон, Васька недовольно и очень обиженно фыркнул, всем своим видом показывая, что его тонкую душевную организацию снова грубо растоптали. Он высокомерно задрал подбородок, собираясь высказать мне всё, что думает о диктатуре в нашем доме, и тут его грудная клетка снова начала угрожающе расширяться, предвещая рождение очередного стихийного заклинания.

Но Петрович, уже наученный горьким опытом общения с ожившей посудой и моментально осознавший масштаб надвигающейся катастрофы, продемонстрировал чудеса акробатики, совершенно не свойственные пьяненьким домовым.

Маленький мужичок с боевым кличем ниндзя оттолкнулся от табуретки, пролетел через половину комнаты и своими цепкими, мохнатыми ручищами намертво зажал огромную кошачью морду, повиснув на Ваське всем своим немалым весом.

Зрелище было настолько уморительным, что у меня от напряжения даже скулы свело: здоровенный чёрный котяра с вытаращенными от шока глазами отчаянно мычал сквозь пальцы домового, а Петрович, болтаясь на нём, как репей на собачьем хвосте, отчаянно шипел ему прямо в ухо, чтобы тот не смел брякнуть ничего лишнего.

Васькины щёки раздулись, как у запасливого бурундука, он издавал приглушённые булькающие звуки, пытаясь выплюнуть застрявшее в горле заклятье, но домовой держал хватку мёртвой бульдожьей челюстью, не давая магии ни единого шанса вырваться наружу.

Я лишь обречённо покачала головой, глядя на этот нелепый борцовский поединок двух меховых недоразумений, и вернулась к своему зелью, торжественно опустив в кипящую воду тот самый злополучный зелёный волосок Водяного.

В ту же секунду варево в котле громко зашипело, вспыхнуло ослепительным золотистым светом, от которого по стенам побежали солнечные зайчики, и по избе моментально разнёсся потрясающе нежный, сладковатый аромат свежей весенней зелени и распускающихся первоцветов. Чудо свершилось, и наш отвар для реанимации лесных угодий был полностью готов к употреблению, переливаясь в половнике жидким, тягучим золотом.

Быстро перелив остывшее чудодейственное зелье в походную флягу, я подала знак своим изрядно помятым и тяжело дышащим помощникам, что пора выдвигаться на спасательную операцию. Васька наконец-то смог сбросить с себя бдительного Петровича, недовольно отряхивая свою помятую дворянскую шёрстку, а сам домовой, бережно прихватив свою неизменную бутыль, деловито и с большим комфортом устроился в глубоком кармане моего дорожного передника.

Мы были готовы совершить настоящее чудо, поэтому решительным и бодрым шагом наша разношёрстная спасательная команда покинула уютную избушку, направляясь прямиком к тому самому оврагу, где нас с нетерпением дожидался увядающий Леший.