Страница 22 из 87
Глава 13.
Глава 13.
Я окинула критическим, истинно ведьминским взором это хлюпающее, воняющее тухлыми яйцами и застарелой тиной безобразие. По какому-то недоразумению в кадастровых реестрах Тьмутаракани эта лужа числилась как “Владения Водяного”.
Я тяжело вздохнула.
Леший – это, конечно, тот еще диагноз, но с ним хоть договориться можно. А вот Водяной...
О, этот местный Ихтиандр был птицей, вернее, рыбой совсем иного полета!
Существо высокого порядка, сноб с жабрами и жутким характером. С кем попало в диалог он не вступает, ибо негоже владыке рек и озер с сухопутными плебеями якшаться. А учитывая, в каком плачевном состоянии находилась его жилплощадь, хозяин вод наверняка пребывал в жутчайшей депрессии, плавно перетекающей в маниакальный психоз.
– Тут голыми руками не возьмешь, – пробормотала я себе под нос, поправляя сбившуюся набок косу. – Тут, батенька, нужен серьёзный подход. И сало. Много сала.
Развернувшись на пятках, я бодрым шагом направилась к своей избушке. Предстоял сбор реквизита, ибо без полноценного ритуала тут делать нечего.
Ворвавшись в избу, я закрутилась ураганом. Из заветного сундука, который недовольно скрипнул в знак протеста, я извлекла серебряную чашу. Тщательно протерла её подолом – чаша должна сиять, как луна в ясную ночь!
В неё отправилась чистейшая родниковая вода, набранная на рассвете. Дальше – свет. Из тайника под печкой я выудила три восковые свечи глубокого, болотно-зеленого цвета. Воск для них я плавила лично, добавляя толченый панцирь майского жука для пущей магической проводимости.
Затем настал черед флоры.
В ступке уже дожидался своего часа пучок сухих трав: колючий, злой чертополох (чтоб нечисть мелкую отгонять), реликтовый папоротник (для связи с хтоническими силами) и горькая полынь (просто потому, что без полыни ни один уважающий себя ритуал не обходится).
Всё это богатство я аккуратно завернула в свой черный платок. Это была моя гордость – по краям я сама вышила серебряной нитью руны призыва и удержания. Все пальцы тогда исколола, зато теперь платок фонит магией так, что в соседних областях, наверняка, все коты басом орут.
Ну и, наконец, гвоздь программы – жертвенное подношение. В корзинку отправилась свежая, хрустящая краюха ржаного хлеба, берестовый туесок с густым, тягучим липовым мёдом и здоровенный шмат отборного сала с чесночными прожилками. Спасибо, Скатерть-Самобранка в этот раз прям расстаралась.
– Водяной – существо, конечно, высокого порядка, – хихикнула я, бережно упаковывая сало, – но от вкусной еды еще ни один славянский дух не отказывался. Диета диетой, а кушать хочется всем и всегда.
Собрав свой тревожный чемоданчик переговорщика, я, как истинная дипломированная ведьма, вернулась на берег болота. Дорога была длинная и солнце уже клонилось к закату, окрашивая грязные лужи в кроваво-золотые тона. Я уселась на поваленное дерево, поболтала ногами и принялась ждать.
Ровно в полночь, когда луна спряталась за рваные облака, а редкие залётные птицы дружно замолкли, будто по команде, атмосфера сгустилась. Воздух стал липким и холодным.
Пора.
Я подошла к самой кромке черной, маслянистой воды. Мои движения стали плавными, выверенными, как учили, теперь я была не просто ученицей с амбициями, а настоящей Хозяйкой границ Тьмутаракани.
Сначала расставила три зелёные свечи строгим равносторонним треугольником так, чтобы одна из вершин указывала точно в центр болота. Чиркнула огнивом. Зеленоватое пламя неохотно занялось, отбрасывая на воду причудливые, дерганые тени.
Взяв пучок трав, я начала медленно обходить место ритуала строго против часовой стрелки, щедро окропляя землю полынью, чертополохом и папоротником. Травы падали на сырую землю с тихим шелестом, запечатывая пространство. В самом центре треугольника я расстелила рунический платок и, словно шеф-повар сказочного ресторана, выложила на него хлеб, мёд и сало. Выглядело аппетитно и до жути мистически.
Оставался последний штрих. Я взяла в руку запасную свечу и, не зажигая её, провела тупым концом по земле, очерчивая вокруг себя и подношений невидимую границу. Встав в центр, вскинула подбородок и своим кристально чистым, звенящим голосом, от которого у самой мурашки по спине пробежали, трижды произнесла слова защиты:
– Трижды повторю, трижды прочту,
Силу древнюю в дело пущу.
Что не чисто – прочь уходи,
К ногам моим не подходи!
Пространство внутри круга едва заметно дрогнуло и потеплело. Защита встала. Я сделала глубокий вдох, устремила немигающий взгляд на зеркальную гладь в самом центре болота, где вода казалась чернее дегтя, и начала призыв. Голос завибрировал, вплетаясь в шум камышей:
– Владыка вод глубоких,
Хозяин омутов тёмных,
Явись на зов мой искренний,
Покажись в воде зеркальной!
Слова упали в воду, как тяжелые камни…
Пошли круги.
Я замерла, практически перестав дышать, превратившись в соляной столб. Мышцы свело от напряжения, глаза слезились от вглядывания в темноту. Вот сейчас... Сейчас вода забурлит, раздвинется тина, и появится Он – могучий, ужасный, в короне из кувшинок...
Прошел час. Два. Три.
Ни-че-го.
Только какое-то издевательски громкое болотное чавканье да наглое лягушачье кваканье. Одна особо смелая жаба даже умудрилась прыгнуть прямо на мой рунический платок, неодобрительно посмотрела на сало и ускакала в камыши. К рассвету у меня затекли ноги, замерз нос, а энтузиазм сменился жгучим желанием кинуть в это болото пару килограммов тротила.
– Ну и сиди в своей луже, псих болотный! – прошипела я, собираясь уже снимать защитный круг.
И тут всё изменилось. Кваканье резко оборвалось. Ветер стих. А над поверхностью болота, прямо из воды, начал подниматься чёрный туман. Он стелился рваными щупальцами, густой, как нефть, и холодный, как могильная плита.
В своей голове экстренно пролистался учебник «Основы призыва: от теории к панике». Страница 145, абзац третий:
«Если вместо духа появляется черный туман – ритуал испорчен. Бегите, глупцы!»
– Ой, мамочки, – пискнула я.
Дипломированная ведьма внутри меня моментально капитулировала перед банальным инстинктом самосохранения. Я знала: уходить нужно тихо. Медленно. Молча. Не провоцируя то, что там лезет из глубины. Но разве я могла молчать, когда нервы ни к черту?!
Спешно запихивая серебряную чашу в корзинку и попутно роняя свечи, я начала отступать задом наперед, бешено бормоча себе под нос: