Яга на выданье

Глава 9.

Глава 9.

Сыто выдохнув, мы вдвоём отвалились от скатерти. Василий Леопольдыч, чьё пузо теперь напоминало туго набитый пухом барабан, развалился на полу, блаженно щуря жёлтые глазища и громко мурча. Я же, попивая горячий сбитень прямо из чугунного ковшика, внезапно поймала себя на странной мысли. Я задумчиво прищурилась, скользя взглядом по коту.

Ещё вчера это был хоть и болтливый, но всё же весьма компактный котёнок-подросток. А сейчас передо мной лежал здоровенный котяра размером с собаку! Чёрная шёрстка лоснилась, лапы вытянулись, а на морде появилась такая солидность, что впору было обращаться к нему не иначе как “Ваше Котейшеств”. И когда это он успел так вымахать? Не на дрожжах же, в самом деле, да и пирожки он только сейчас уплетать начал.

– Вась, – позвала я, ставя ковшик на пол. – А ты в курсе, что у тебя габариты за последние сутки раза в три увеличились? Ты ж мне скоро по колено будешь!

Кот приоткрыл один глаз, лениво осмотрел свои мощные лапы и самодовольно фыркнул:

– А как же! Хорошего кота должно быть много. Это во мне, Ядвига, богатырская порода просыпается, как-никак моя прабабка у самого Святогора в светлице крыс гоняла. Она здоровая была кошка – под стать богатырю. А стресс, знаешь ли, способствует ускоренному взрослению организма!

Я только покачала головой, сомневаясь, что стресс способен превратить котёнка в здоровенного кота за считанные часы. Поднявшись, подошла к сундуку, где покоилось главное сокровище прошлой хозяйки избушки – тяжеленный, закованный в медь фолиант. Книга заклинаний.

Смахнув с обложки остатки пыли, уселась обратно на пол, положила тяжелую книгу на скрещенные ноги и принялась перелистывать пожелтевшие, хрустящие страницы.

Чего тут только не было! Прошлая ведьма, а то и не одна, явно знала толк в колдовстве.

Для некоторых зелий и наговоров требовались такие простые вещи, что хоть сейчас в лес иди: корень лопуха, да сушеная жаба, да роса утренняя. А вот для иных... Я только присвистнула, читая состав: “Слеза трёхглавого Змея, пролитая от неразделённой любви к царевне”, “Перо Жар-птицы, вырванное в ночь на Ивана Купалу без перчаток”, “Пыльца со спящего лешего”. Это ж где такое сыскать-то?!

Зато некоторые заклинания изрядно подняли мне настроение.

– Глянь-ка, Вась! Заклятие от плешивости! – хмыкнула я, зачитывая вслух. – “Чтоб на лысине как в лесу густом, мох колосился, да волос вился. Взять репейник жгучий, растереть с помётом летучей мыши и втирать до покраснения”. А вот от выпадения зубов – “Щелкунчик дубовый”: нужно грызть кору столетнего дуба и приговаривать: “Крепки пеньки, остры клыки, как у волка-серого, ни единого порченого!”. Забавная была колдунья, с юморком.

Я перевернула ещё одну страницу и вдруг замерла. Взгляд зацепился за витиеватый заголовок: «Очищение шёрстки животины домашней от скверны, сажи да пыли дорожной».

– О, Вась... – протянула я, не сдержав смешка. – А тут, оказывается, есть заклинание, которым можно было тебя почистить. Просто ладонью провести да пару слов шепнуть. И не нужно было бы тащить тебя к ручью и сажать в ледяную воду!

Васька, до этого момента увлечённо вылизывающий левую заднюю лапу, застыл. Лапа медленно опустилась на пол. Глаза кота округлились до размеров медных пятаков, а усы возмущённо встопорщились.

– Что?! – взвизгнул он, подскакивая на месте. – То есть как это – “заклинание”?! То есть я, кот с тончайшей душевной организацией, принимал ледяные ванны, трясся от холода до потери пульса, чуть не отдал концы от воспаления легких, а ты... ты просто могла почистить меня, помахав своими ручонками?!

– Ну, Вась, я же не...

– Изверг! – трагично выдохнул кот, прижимая лапу к груди. – Садистка с дипломом! Ты всё это нарочно задумала! Захотела поиздеваться над бедной, беззащитной сиротинушкой! Хотела посмотреть, как я околею в студёной воде, да?! Ох, за что мне это всё, за какие прегрешения в прошлой жизни?!

– Да тише ты, горе луковое! – я примирительно выставила руки вперёд, стараясь сдержать улыбку. – Да кто ж знал, что в этой книге-то написано? У меня ж времени не было фолианты изучать, когда нас избушка по буеракам носила! Ты посмотри на себя – какой красавец стал! Шёрстка блестит, сам чёрный, аки смоль!

Я протянула руку и ласково почесала его за ушком.

Васька попытался было отстраниться для вида, но природа взяла своё – он прикрыл глаза и невольно затарахтел.

– Ладно, – буркнул он минут через пять, окончательно разомлев. – Прощаю. Но с тебя двойная порция сметаны на ужин. Давай лучше искать, с чего меня так разбарабанило. Не верю я в этот “стресс”.

Кот подобрался поближе, сунул свой мокрый нос прямо в книгу, и мы принялись изучать страницу за страницей. Избушка, казалось, тоже заинтересовалась: она перестала переминаться с ноги на ногу, тихонечко закудахтала и, скрипя половицами, словно прислушалась к нашему бормотанию.

– Вот! Тормози! – вдруг мявкнул Василий, хлопнув увесистой лапой по пергаменту.

Я всмотрелась в текст.

“Зелье Роста Богатырского. Ежели кто испьет или снаружи обольётся, тотчас в рост пойдет неудержимо. Вид имеет серый, мутный, тягучий, а смердит болотом гнилым да плесенью”.

Мы с Васькой медленно переглянулись.

– Серая... жидкость... – севшим голосом проговорила я.

– Воняла болотом... – подхватил кот, нервно сглотнув.

В памяти живо всплыла картина: когда избушка устроила тот безумный танцевальный фортель с подскоком, с одной из полок сорвался маленький пузатый глиняный кувшин. Он разбился вдребезги аккурат над головой Василия, щедро окатив его мерзкой серой жижей!

– Так вот почему ты так вымахал! – ахнула я. – Ты ж в этом зелье чуть ли не искупался!

Я торопливо опустила глаза в книгу, чтобы дочитать рецепт до конца. И чем дальше я читала, тем шире открывался мой рот.

– “...А кто зельем сим окроплён будет, – прочитала я вслух, чувствуя, как холодеют руки, – тот в прежний вид свой малый вовек не воротится. Ибо зелье сие оборотной силы не имеет, противоядию не подвластно, и быть тому животине или человеку крупным до скончания дней своих”.

В избе повисла звенящая, тяжелая тишина.

Избушка на курьих ножках, до этого тихонечко кудахтавшая себе под нос, поперхнулась и затихла, словно боясь лишний раз скрипнуть бревном.

Я медленно подняла глаза на Леопольдыча.

Огромный чёрный котяра сидел, уставившись в одну точку пустым, немигающим взглядом. Его усы мелко-мелко дрожали.