Ложка дёгтя

— И ещё –продолжил дворецкий — Вы с баронессой прибыли без багажа, и Наместник распорядился предоставить вам несколько комплектов одежды на первое время –дворецкий указал на большую сумку, стоявшую у входа — Грязную одежду просто бросьте в углу ванной комнаты. К утру всё будет выстирано и приведено в порядок.

Слуги ушли, и я прошёлся вдоль стола с яствами. Запахи могли свести с ума, но я держался, решив, что лучше дождаться Таню. Она сейчас беременная, и лучшие куски, по умолчанию, должны доставаться ей. А мне и мяса будет достаточно, тем более, его тут на пятерых мужиков хватит.

Чтобы не мучиться, вернулся в холл, устроился в кресле, и впервые за не знаю сколько времени почувствовал, что меня немного отпускает. Это ещё не спасение, не нормальная жизнь, но маленькая надежда появляется. За себя я не беспокоился. Что бы ни происходило, я мужик, выдержу, выкручусь, даже если придётся идти с ножом на большую дорогу. А вот Таня, да ещё беременная… Ладно, прорвёмся.

Неожиданно входная дверь снова открылась, и в холл вошла прилично одетая женщина с небольшим саквояжем в руке. Только вот лицо у неё было очень недовольное, да и голос скрипучий, сварливый.

— Где больная?

Меня как катапультой выкинуло из кресла, и я двинулся к женщине.

— Здесь больных нет! –прорычал я.

Женщина явно не ожидала от меня такой реакции, и даже чуть испуганно опустила голову, но почти сразу выпрямилась, и довольно твёрдо произнесла значительно более мягким голосом.

— Я целитель, меня срочно вызвали, сказали, что моя помощь очень нужна. Где… пациентка?

Я остановился, стараясь заглушить ярость.

— Там –я указал на дверь ванной.

Женщина кивнула, что поняла, но продолжала очень внимательно разглядывать меня. И вдруг сказала.

— Я не сделаю ей ничего плохого.

Да я, в общем-то, и не думал, что она сделает что-то плохое, но за базаром всё-таки нужно следить.

Вернувшись в кресло, стал ждать непонятно чего. Иногда доносились негромкие слова, но их было не разобрать. Наконец, минут через двадцать, Таня вышла из ванной комнаты в сопровождении целительницы. Раскрасневшаяся, в белом банном халате, который был ей великоват, и его полы волочились по полу. Прошли в спальню, закрыли дверь и снова были слышны только негромкие голоса. Через какое-то время целительница вышла в холл, покосилась на меня.

— С Таней всё в порядке, просто она вымотана долгой дорогой. Я ей оставила нужные лекарства, так что теперь ей нужны только покой и хорошее питание.

Я облегчённо вздохнул. Ну хотя бы в этом не всё плохо. Но пришлось уточнить.

— Нам… нужно уезжать… Когда это можно… без последствий для здоровья?

Женщина на мгновение задумалась.

— Точно не сегодня и не завтра. Завтра ближе к вечеру я снова приду, тогда и скажу точнее.

Целительница ушла, а я пошёл проведать Таню. Действительно, не так уж у нас и плохо. Посвежевшая, порозовевшая Таня возлежала на огромной кровати. Не успел я и рта открыть, как она стала рассказывать свои новости и впечатления.

— Ты даже не представляешь, какие настойки использовала госпожа Делгара! Это… это как будто я заново родилась, столько сил прибавилось! Я читала о таких настойках, но они ведь такие дорогие! Я только услышала названия, и чуть заикаться не начала, но Делгара сказала, что за всё платит Наместник, так что я не должна волноваться. И ещё она сказала, что теперь организм у меня взбодрится, и я всё время буду хотеть есть, пока организм не восстановится. И… ты не знаешь когда нас кормить будут?

Я только хмыкнул.

— Так стол уже накрыт, и ждёт только тебя.

— Да? — Таня стала осторожно сползать с кровати — Ну тогда я пойду посмотрю что там есть.

— Пойдём –кивнул я, тоже вставая.

Слуги правильно сделали, что принесли столько блюд. Я уселся поближе к мясу, а вот Таня гуляла вокруг стола, присматриваясь и принюхиваясь к кушаньям. Иногда отламывала/отрезала кусочек, задумчиво жевала, потом снова начинала ходить вокруг стола. Вот уж действительно, проблема выбора. Вот стояла бы одна кастрюля с рыбным супом, и не мучилась бы. Вернее, даже мучилась бы, но ела, потому что деваться было некуда. А так… перепробовала все сыры, все колбасы, все фрукты, салаты, потом ей чем-то приглянулся мясной рулет, и вот его она съела достаточно много. Наконец, сыто откинулась на стуле и аккуратно погладила животик.

— Ты знаешь, Вань, прямо снова жить хочется. Как думаешь, нас часто будут вот так кормить или только сегодня?

— Не знаю, –равнодушно ответил я, подцепив очередной кусок мясной нарезки –но Наместник высказался в том духе, что человек, выполняющий его поручения, не может ходить в старой дранной одежде, потому что это будет удар по его репутации. Наверное, это же относится и к еде, и морить голодом нас не должны.

— А… -протянула Таня –ну, тогда хорошо.

— Кстати, там у дверей стоит большая сумка. Слуга сказал, что там одежда нам на первое время, пока новую не сошьют.

— А ты уже смотрел что там? –сразу заинтересовалась Таня.

— Я ещё даже не мылся –отозвался я, подтягивая к себе очередную тарелку — В крайнем случае, голым похожу или в полотенце замотаюсь.

— А я… — Таня вдруг задумчиво посмотрела на меня — И правда, Вань, сходи помойся, а то от тебя… -и сразу виновато опустила голову — Ты извини, я не со зла. Пока жили в деревне, а потом в дороге, мне часто даже жить не хотелось, а сейчас, когда сама чистая и вокруг всё чисто, от тебя, действительно, не очень хорошо пахнет.

Немного обидно такое услышать, но Таня права. Я уже и не помню когда стирал одежду, или полностью мылся, а последняя неделя была вообще филиалом ада.

Отодвинув тарелку, я встал.

— Ну и помоюсь, –буркнул я –а потом буду молодой, красивый и голый, так что готовься.

Таня сразу сморщилась.

— Вань, ну не сегодня же! Мы ведь только с дороги, ещё не отдохнули даже.

— Ну ладно, –великодушно согласился я –сегодня только спим, но завтра готовься.

— Да ну тебя! –отмахнулась сразу повеселевшая Таня — Иди мойся, а пойду посмотрю что там в сумках.

Чем отличается помывка мужчины и женщины, так это тем, что мужчины действительно моются, а женщины частенько начинают фантазировать про полежать в ванне, понежиться, и чтобы пена была до потолка, а ещё чтобы какие-нибудь свечи ароматические горели, да ещё и музыка звучала медленно-романтическая.