Ложка дёгтя

Поступление

Чем этот мир мне нравился, так это отсутствием будильников, радио, телевизоров и телефонов. Разумеется, военные и охрана время отслеживали. И на приёмы полагалось приезжать вовремя (хотя бы из уважения к хозяину). А вот в собственном особняке можно было дрыхнуть сколько угодно, никто не посмеет и слова сказать. Может усталость накопилась, но растолкала меня Таня только в десять часов утра. Уже причёсанная, одетая в домашнее платье и ворчливая, как жена после десяти лет совместной жизни (Ваня, ты же должен понимать, что этот день очень важен, что тебе надо выполнить обязательства, и вообще, завтрак уже на столе, и его уже два раза подогревали). Ладно хоть покормили сытно, но после этого выпихнули за двери, а во дворе уже ждала коляска с парочкой сопровождающих. И пара саквояжей с вещами уже приторочены сзади. Матерясь про себя, я всё-таки соизволил сесть в коляску и позволил везти себя в академию. Матерись не матерись, а свою часть договора выполнять и в самом деле надо.

Путь занял от силы полчаса. Ворота академии меня не впечатлили — самые обычные кованые ворота с боковой калиткой и домиком привратника. В обе стороны убегала каменная стена метров трёх в высоту, но тоже ничего особенного. Вообще непонятно — за каким чёртом академии эти ворота и стены? Вряд ли сюда кто-то сунется по доброй воле. Или это сделано на всякий случай, как в любом военном гарнизоне — чтобы чужие не болтались и не мешали учебному процессу?

Привратник на воротах выглядел крепеньким, бодрым, хоть и был без оружия. Молча, без всяческого подобострастия, уставился на меня, совершенно не торопясь открывать мне калитку. Пришлось говорить самому.

— Письмо для господина ректора. Лично в руки.

Без расспросов и скандала привратник достал свисток и коротко свистнул. Выбежавшему из домика парню коротко бросил: «В приёмную ректора» и только после этого приоткрыл для меня калитку.

Сопровождающему было от силы двадцать. Самый обычный парень в самой обычной повседневной одежде. Серенькая куртка, серенькие штаны и коричневые ботинки. То ли он из специальной прислуги, то ли из студентов, которых отправляют дежурить на «вахте», и которые здесь не очень-то шикуют.

Парень попался неразговорчивый, и всю дорогу мы шли молча. Для него это отбывание повинности, для меня, по сути, тоже, так что я не стал навязываться, и, осторожно осматривался по сторонам, стараясь понять — куда я попал и что меня ждёт. Судя по снующим студентам, широкая аллея, по которой мы шли, вела прямо к главному (административному) зданию. Хорошее такое здание, монументальное. Метров двести в длину, четырёхэтажное, с колоннами и портиком над входом. От центрального здания ромашкой расходились здания факультетов, а уже за ними на периферии располагались общаги (как я потом узнал). А ещё прекрасный парк, беседки и скамейки для посиделок. А ещё всякие столовые, мастерские на заднем дворе, хозпостройки, полигоны и всякая прочая ерунда, без которой всё равно никак.

Встречавшиеся на аллее парни и девушки выглядели самыми обычными — в основном от шестнадцати до двадцати пяти лет, в обычной повседневной (хоть и хорошего качества) одежде. У входа в главный корпус стали попадаться студенты в мантиях. Смешные такие, словно вырядились для фильма про средневековый университет. Хотя, для них это была самая нормальная, их жизнь. У студентов преобладал синий цвет. У одних тёмно-синий, у других светло-синий. То ли застиранные, то ли какая-то местная традиция. У парней мантии болтались балахонами, а вот некоторые девушки в своём извечном стремлении к красоте умудрялись ушивать мантии до размеров чуть свободного платья. Во всяком случае, фигурку и грудь оценить вполне можно.

Приёмная ректора оказалась на третьем этаже. Сначала по широкой мраморной лестнице, потом по устланному паркетом коридору, пара поворотов, а потом и сама приёмная. Внешне — приёмная директора очень богатого предприятия. Ковровые дорожки, стены обшиты деревом, под потолком внушительная люстра. А ещё шторы на окнах, стулья с бархатными сиденьями у стен, и, разумеется, очень важная секретарша за большим столом с несколькими стопками бумаг. Женщина лет под пятьдесят, в строгом неброском платье. Строгая причёска, строгое выражение лица, взгляд как у следователя на допросе. Понятно, что у неё такая работа, но я даже немного оробел под этим взглядом.

Сопровождавший меня парень убедился, что секретарша меня заметила, и так же молча исчез. На вопросительный взгляд секретарши я коротко бросил: «Письмо для господина ректора. Лично в руки». Та оглядела меня с головы до ног, и появилось ощущение, что меня просвечивали рентгеном. Видимо, не сочтя меня опасным, бросила.

— Подождите, я узнаю -и исчезла в следующих дверях.

Минут через пять вышла и приглашающе приоткрыла дверь

— Прошу.

Как я и ожидал, дверь оказалась двойной (с тамбуром). Кабинет тоже оказался «типовым» — вдоль одной стены сплошные застеклённые шкафы, заставленные книгами и всякой непонятной ерундой. Посреди кабинета длинный т-образный стол для заседаний. Во главе заваленного бумагами стола восседал настоящий академик. Не знаю почему, но я сразу так решил. Может взгляд слишком умный, может ещё что, но мне это звание показалось самым подходящим. Так-то и смотреть было не на что — мужик неопределённого возраста в сюртуке.

Подойдя ближе, я протянул письмо ректору, но тот откинулся в кресле, разглядывая меня. Может брезгует из рук чужого человека брать, может ещё что, но это не мои заморочки. Молча положил письмо на край стола и отступил на пару шагов. Ректор не сводил с меня взгляда, потом уставился на письмо, разглядывая его, словно это была бомба. Наконец, взял его в руки, оглядел со всех сторон и даже понюхал зачем-то. Подумал, но всё-таки открыл письмо и стал читать. Я только вздохнул — скорей бы уж хоть что-то решилось…

Ректор неспешно прочитал рекомендательное письмо Наместника, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Понимаете, молодой человек, при всём уважении к Наместнику Гарнеру, мы не можем принимать неизвестно кого, тем более, с такой странной формулировкой — он поднял письмо и прочитал — «Прошу обеспечить свободное посещение занятий на любом факультете по желанию Ивана» — он снова отложил письмо и уставился на меня — Это надо понимать так, что вы будете выполнять некое поручение Наместника, и вам нужен свободный доступ по всей территории академии?

Я слегка опешил.