Страница 64 из 82
— Не сказал бы, что его интересовало искусство. Он может произвести впечатление на директора, всегда готов подменить, если у кого-то дела, и все такое. Он помешан на марафонах. Какие-то марафоны в Интернете вечно находит и то худеет, то набирает массу. Мы вместе с ним ходим в спортзал. Он просто дикий, занимается до смертоубийства. И у него бешеный метаболизм – за три недели двадцать килограммов сбросил весной. И все для какого-то марафона. А потом тридцать набрал, накачиваясь анаболиками. Не понимаю, зачем так себя изводить диетами и химией? Он уже от них весь облысел, носит накладные волосы. В общем, да, в этом он странный. Но кто в наши дни не странный? Покажите мне нестранного чувака? Я тоже странный, зачем-то торчу охранником в музее. Платят, правда, неплохо и в семье гордятся. Наверное, поэтому. Но работа – скука смертная. Люди, бесконечные люди: туда-сюда, туда-сюда..
— Вы знали, что Хавьер Барба служил в армии США?
— Конечно! Он первым делом этим похвастался. В Ираке служил. Реально крутой чувак. На должность начальника музейной безопасности просто так не устроишься. У него хорошо удар поставлен, мы иногда пробуем себя на ринге.. ну просто так, в любительских боях. Он и ММА занимался.
— Вам известно, какие у него семейные отношения?
— У него девушка – длинные волосы, парижанка. Но я ее не разглядел. Она в бейсболке и очках была. Видел как-то, ждала его на скамейках возле «Обороны Сарагосы». Он про нее много рассказывал, говорит, она чокнутая и умеет взламывать компьютеры.
Вера ощутила, как нечто тяжелое опустилось на ее макушку после этих слов, и посмотрела на Эмиля. Тот не шелохнулся, так и стоял, обнимая себя за плечо. Неужели Аска встречалась с Хавьером Барбой?
— Вы ее видели с ним вместе? – подал голос Эмиль. Свидетель перевел на него взгляд и несколько секунд размышлял, стоит ли отвечать этому странному типу с лохматой прической и руками, сплошь покрытыми татуировками.
— Нет, вместе с ней не видел. Говорю, она сидела на скамейке у входа и ждала его.
— А как вы поняли, что она его девушка?
— Он все время говорил, какие у нее волосы, – развел руками музейный смотритель с красивыми смоляными кудряшками.
— И какие?
— Длинные, шелковистые и черные. – Лицо испанца озарила глуповатая улыбка.
— Когда он начал с ней встречаться?
— Не знаю. Весной, кажется.
Следующим свидетелем была женщина – пухленькая испанка с красно-кирпичным цветом волос и темными бровями.
— Он просто замечательный сын! Я как-то была в квартире его матери – стены сплошь книжные полки и картины современных художников. Он покупает работы юных дарований. Какая бы выставка у нас ни проходила, он забирает себе что-то и платит, не торгуясь. Его мама любит искусство. Она в прошлом арт-критик, но сейчас ее разбил паралич. Какой заботой он ее окружил! В ее комнате всегда играют пластинки с классикой. Знаете, он читает ей вслух Альбера Камю.
— Вы говорили с ней?
— Нет, она спала. Очень красивая женщина! И старость ей даже к лицу. Спала, а в комнате играл Моцарт.
— Что вас привело в квартиру его матери?
— Мы пытались начать отношения, он хотел нас познакомить, но не сложилось. Она парализована и большую часть времени спит.
— Мать парализована, но живет отдельно? – Комиссар насупил брови, сузив глаза.
— Да, по соседству. В доме напротив. Она слегла совсем недавно. Но с ней всегда сиделка.
— Вы видели сиделку? Опишите ее. Имя, внешность.
— Нет, в тот вечер Хавьер сказал, что отпустил ее.
— А отношения у вас сложились?
— К сожалению, нет.
— Почему?
Женщина отвела глаза и замялась. По ее лицу скользнула виноватая улыбка.
— Человек он замечательный, заботливый, обходительный, но..
— Но, – протянул комиссар.
— Есть в нем что-то такое.. я не могу объяснить. Пугающе положительный, что ли. Слишком хорош. Так не бывает.
— Не хотите ли вы сказать: он что-то скрывает?
— Может быть.. Опыт мне подсказывает, что в таких людях сидит бес. Вы ведь неспроста меня о нем спрашиваете? Он что-то натворил, да? Мой психотерапевт говорит, если мужчина на начальном этапе ухаживания не проявляет ни единой отрицательной черты характера, значит, он манипулятор, и стоит ждать от него в будущем абьюза. Я порвала с ним. Но это не значит, что он на самом деле плохой. Не хочу порочить репутацию человека только на основании своих подозрений. Мы общались недостаточно. Просто я испугалась. Не хотела наступать на те же грабли.. Это лично мое отношение. Не думаю, что это стоит записывать. Пожалуйста, не включайте это в мои показания, хорошо? Он замечательный сын, этого факта достанет.
Каждая ее следующая фраза противоречила предыдущей, сдавая волнение с потрохами. Видно, что она испытывала к этому человеку и страх, и любопытство. А может, и еще что-то.
Когда она ушла, все молчали несколько минут. Хелена Петерсон по очереди оглядела лица присутствующих, ожидая, что ей наконец сообщат, почему она стала свидетелем этого допроса.
Эмиль выпрямился, издав шумный вздох.
— Мне одному показалось, что эти трое сейчас описали трех разных человек? – сказал он.
Никто ему не ответил, поскольку допрос действительно внес еще больше путаницы в дело. Вера даже засомневалась, был ли Хавьер Барба действительно виновен в убийствах в музее. Не промахнулся ли Эмиль?
— Одна его субличность как будто всецело занята искусством, вторая – спортом, третья – замечательный сын, – продолжил Эмиль.
— По-моему, здесь нет ничего удивительного, – отозвался Джон Леви. – Любит искусство и мать, занимается спортом. Что тут не так?
— Все тут не так! – вспылил Эмиль, но взял себя в руки. – Почему эти трое описали его так по-разному? Почему первый ничего не сказал о матери? Почему второй ничего не сказал о том, что он занимается организацией выставок и распределением картин в залах? Это очень редкое умение – Зоя подтвердит. В Лувре лишь двое-трое толковых специалиста, знающих, как развесить картины и не потерять концепта.
— Тоже не вижу ничего подозрительного. Разве только.. – Комиссар замялся. – Если он собирался составить пару этой пышечке, то зачем параллельно заводить девушку-хакера? Нет, я не говорю, что это странно – встречаться с двумя одновременно! Но разлет в типажах..