Страница 43 из 82
— Иные маньяки способны переживать периоды депрессии. Могла ли она поймать его в такой период?
— Ты хочешь знать, повелся ли он на ее провокации?
Эмиль сузил глаза и, еще раз просканировав толпу взглядом, ответил:
— Он подготовил и совершил несколько убийств, которые до сих пор не были раскрыты. Поэтому я уверен, что спровоцировать его Аске не удалось бы. Скорее, он ее использовал. И поэтому стер все на ее ноутбуке. Он мог сохранить переписку, чтобы в будущем воспользоваться ею. Достаточно немного подправить, убрать то, что ему будет вредить, и анонимно отправить по почте в полицию. Тогда к Аске пристанут с вопросами. И неизвестно, что эта девчонка выкинет, если ее загребут. Я даже представить не могу, хотя с воображением у меня все в порядке.
Эмиль надел рюкзак и, заложив руки за спину, посмотрел на принца Бальтазара.
— А еще для него воровство и убийство имеют знак равенства. Полное отсутствие эмпатии. Он классический шизоид, психопат и, несомненно, хорошо образован – пишет грамматически верно, чем не может похвастаться Аска.
— Она сдала английский на «отлично», – зачем-то вступилась за нее Вера.
— Я тоже в свое время, – скривился Эмиль и направился к следующему портрету.
— Но твой английский замечательный!
— Уж лучше твоего.
— Что? – расширила глаза Вера.
— Акцент, как у русских мафиози из «Большого куша» Гая Ричи.
Вера подняла брови, состряпав унылую гримасу.
— Молодец, что посмотрел «Большой куш». Вижу, что понравилось.
— Если бы Кристине Дюбуа пришлось играть агента ФБР, она бы провалила первое же задание. Не дуйся, зато французский – отличный. Хотя я, наверное, привык к твоему болгарскому «р».
Вера собиралась обидеться, но дуться на Эмиля было так же бесполезно, как и спорить с ним.
— А если он знал, что она сохраняет переписку в виде скриншотов, – продолжила она как ни в чем не бывало. – Мог наврать ей про свое армейское прошлое, убийства отчима и девушки-соседки.
— Он не соврал. – Эмиль посмотрел на Веру с хитрым прищуром.
— Откуда ты знаешь?
— Спать меньше надо, тогда бы и ты знала.
Вчера, вернее, уже сегодня, потому что это случилось в час ночи, Вера без задних ног уснула головой на клавиатуре. И это было в самый разгар работы: они пересматривали анкеты музейных сотрудников.
— Ты что-то нашел?
— Да. Скинул тебе на почту.
Вера схватилась за телефон и увидела, что от Эмиля пришел видеофайл.
— Потом посмотришь.
— Что это?
— Тебе понравится. Ты же любишь документалки.
— Черт! Зачем было архивировать файл? Смогу посмотреть только на ноутбуке.
— Идем. – Эмиль взял ее за локоть и подвел к большому полотну с дамой на белоснежном коне.
— А ссылки нет? Этот файл есть где-то в Сети?
— Идем!
— Это про нашего мистера Х? Что за документалка?
— Самое важное, – заговорщицки начал он, – то, что он американец. И дело даже не в особенностях языка или в том, что он проговорился Аске про Ирак, а в складе мышления и реакциях на ее ответы. С точки зрения этнического профайлинга он относится.. – Но ему не дали договорить. В сторону «Менин» направилась большая толпа китайских туристов и разделила их. Пришлось примкнуть к потоку.
Самую грандиозную картину Веласкеса плотно обступала толпа. Вера встала на цыпочки, а разглядеть удалось лишь неказистое, но царственное личико маленькой светловолосой инфанты. Это полотно таило в себе множество загадок, от портрета самого Веласкеса, образов короля и королевы, прячущихся в отражении зеркала, до композиции, фигур фрейлин – менин, образа карлицы и странного мальчика, подпершего ножкой спину мастифа.
Эмиля «Менины» не интересовали, он остался стоять поодаль и, засунув руки в карманы джинсов, разглядывал людей из-под упавшей на глаза челки. Вера повертела головой – куда подевалась Зоя? Ее уже полчаса нет с ними. Она бы рассказала про картину что-нибудь интересное..
— Ну, налюбовалась? Идем тогда, – махнул головой Эмиль. Вера повернула за шефом в зал Рубенса и Тициана. Это была длинная галерея, с массивными колонами в центре и рядом широких лакированных скамеек.
Эмиль сразу же направился к одной из них, едва край освободил пожилой мужчина в клетчатой рубашке, и уселся, бросив тяжелый рюкзак рядом на пол и закинув лодыжку на колено. По серому недовольному лицу с синевой под глазами было видно: бессонная ночь, проведенная в дороге на мотоцикле, не добавила ему охоты наслаждаться живописью.
Вере же очень хотелось посмотреть хоть малую долю здешних экспонатов, пока они дожидались кого-то из полиции. Она отошла в сторону и встала у «Адама и Евы» Тициана. В мыслях мухой жужжало: что за документалку скинул шеф? Она достала телефон. Мимо прошел высокий, подтянутый мужчина на вид около тридцати пяти, в голубых джинсах и белой майке-поло, ее рукава тесно обнимали жилистые бицепсы спортсмена, очки от солнца он поднял, уместив на макушке, темные волосы коротко стрижены. Он остановился возле полотна рядом с Верой, сделав вид, что оценивает его глазом знатока. Вере пришлось убрать телефон.
Вдруг он шагнул назад и подсел к Эмилю. Вера проследила за ним взглядом и заметила, как он что-то протянул шефу. Между пальцев показался уголок темного прямоугольного предмета и тотчас исчез. Эмиль опустил ногу на пол и уронил локти на колени, пальцы сплелись домиком – он всегда так делал, когда надо было как следует пораскинуть мозгами.
С виду казалось, что они просто перебросились парой фраз, будто незнакомцы: один у другого спросил, как пройти туда-то или туда-то, а другой непринужденно ответил. Но Вера все же уловила, что этот тип в поло поглядывал на Эмиля с высокомерной ухмылкой, а шеф недовольно хмурился – незнакомец ему был явно неприятен.
И до Веры дошло, что это агент ФБР! И он показал Эмилю свою корочку.
Она застыла на месте, уставившись на него, как на нечто совершенно невообразимое, а потом отвернулась к картине, поняв, что выдает себя странным поведением.