Страница 22 из 82
Глава 6 Койанискаци
В шикарном, едва не королевском, кабинете шефа уголовной полиции Парижа, располагавшемся в здании Префектуры на набережной Орфевр, стало тихо. Дядя – дивизионный комиссар Кристоф Герши – и его племянник наконец перестали орать друг на друга. Вера выдохнула. Она сидела поодаль, на диване, обтянутом светло-коричневой кожей, уткнувшись коленями в квадратный столик с тонкой резьбой, и делала вид, что рассматривает зеленые бархатные шторы, панели светлого дуба, хрустальную люстру, сияющую, как тысячу солнц, и овальный портрет военного министра. За витражами с цветными стеклами стояла глубокая ночь, почти утро, четвертый час.
Едва Эмиль и Вера приземлились в аэропорту Орли, их тотчас встретила делегация в штатском из BRI и препроводила в Префектуру полиции.
— Еще раз объясни мне все. Я должен быть в курсе каждой детали! – приглушенно попросил Кристоф.
Это был мужчина лет сорока пяти, чуть смахивающий на Бельмондо, с зачесанными набок светлыми с проседью волосами, серьезным лицом и нахмуренными бровями. Одет просто: в джинсы и льняную голубую рубашку с закатанными рукавами, из-под воротника выглядывал шрам от застарелого ножевого ранения. С виду и не скажешь, что начальник полиции, – рядовой детектив.
Он перестал мерить шагами ковер и прошел за стол, ярко контрастирующий с простотой его владельца и не уступающий красотой антикварному столу Юбера, тоже не то эпохи короля-солнце, не то относящийся к веку Регентства. Эмиль сидел на стуле сбоку, он опустил локти на расставленные колени и понурился, как школьник.
— Юбера взломали, – начал он. – Я вычислил IP и МАС-адреса. Вредоносное ПО запустили из кафе на набережной Монтебелло. Позже пытались оттуда же проникнуть в мой комп. Я перехватил сигнал и влез в устройство этого гада, используя тот же шлюз, запустил ему в мессенджер бот с червем и стал следить.
Вера украдкой посмотрела на лгуна. Неужели Кристоф не видит, что Эмиль твердит заученные слова, при этом смотрит в пол и совершенно не жестикулирует? Вера была озадачена. Казалось, Эмиль нарочно делал все, чтобы ему не поверили. Где его экспрессия? Устал или опять что-то задумал?
— Когда объект направился в аэропорт, я двинулся следом. Вызвал Веру. Она привезла мне ноут и док-станцию для жестких дисков.
— Как ты собирался вынуть жесткий диск из его ноутбука?
— На досмотре. Как только он прошел регистрацию, договорился, чтобы его задержали. Но потом передумал. Я мог бы его спугнуть. Решил пасти дальше. Из Барахаса он выехал сразу в Прадо. Дальше ты знаешь.
— Ты знал, какой у него компьютер, и заранее нашел точно такой же винчестер?
— Да, ноут у него старый, у меня был такой раньше, я собирался клонировать его диск.
— Эмиль, ты имел при себе шприц со снотворным, почему им не воспользовался?
— Я про него забыл! – опять вспылил Эмиль, стукнув по столу ладонью. – Я живой человек, мог и забыть.
Вера выдохнула: хоть какие-то движения руками. Совершенно не старается. Сам учил смотреть в глаза, когда лжешь, говорить сбивчиво и разными словами, больше жестов-иллюстраторов. Человек, который сообщает заранее подготовленную легенду, обычно выдает ее заученными словами, как стихотворение, зажат и не может двигаться свободно. Тот, кто пересказывает действительно пережитые события, делает это всегда по-разному и помогает себе руками. Когда мы переживаем что-то заново, то припоминаем новые детали, на что-то смотрим иначе, соединяем в иную последовательность и по-другому интерпретируем. Пережитые события всегда вызывают эмоции, но их оттенки меняются при воспоминаниях.
— О чем ты с ним говорил? Испанцы утверждают, ты вел себя так, словно вы знакомы.
— Я пытался уговорить его сдаться.
— Уговорить сдаться? – с тяжелой горечью проронил Кристоф и покачал головой, словно думая: «Что мне с тобой делать?»
Эмиль уронил локоть на край стола и устало оперся лбом в кулак.
— А теперь все то же самое, только в обратном порядке.
Эмиль, не дрогнув, исполнил просьбу: слово в слово повторил свою сказку, предложение за предложением, начиная с конца. Обычно к такому методу прибегали при допросах самых отчаянных лгунов. Правильно пересказать в обратном порядке ложь мог только гений и тот, кто говорил правду, ведь он хорошо видит события перед внутренним зрением, если они произошли на самом деле, а не выдуманы.
— Эмиль, ты разучился врать, – сказал Кристоф и положил перед ним какую-то бумажку. – Что с тобой? Влюбился?
— Что это? – Эмиль не шелохнулся.
— Заявление на тебя от Сержа Редда. Ты пристаешь к его дочери?
Эмиль убрал от лица кулак и искоса посмотрел сначала на заявление Редда, а потом на дядю.
— Рассказывай правду, Эмиль. Тот, в черном трико, дрался, как чертов Саб-Зиро. Аксель Редда – чемпионка по карате. Это она была в Прадо? Интернет забит роликами из музея, изо всех дыр лезет эта ваша драка в зале Веласкеса!
Кристоф грохнул по столу ладонью так, что Вера вздрогнула.
Эмиль вскочил и тоже стукнул по столу кулаком. Получилось очень громко, будто что-то треснуло: то ли столешница, то ли, что еще хуже, – его кости.
— Этот упырь Редда насилует свою дочь! – прокричал он. – У нее мозги набекрень от такой жизни, и никто не вмешивается.
— С чего ты это взял?!
— Нет, черт возьми, это ее идея. Она хотела себя подставить, чтобы ее там взяли, как убийцу, хотела получить пожизненный срок и наконец покончить с той жизнью, которую вынуждена влачить.
— Откуда у тебя такая уверенность, что отец насилует дочь? Ты опять влез в чужую квартиру? Понаставил жучков и камер? Кого хрена ты разбазариваешь полицейский фонд?
— Нахер мне ваши системы слежения, они у вас стремные и никуда не годятся. У меня все свое!
Кристоф смотрел на него с минуту, хмурился, очевидно, задумавшись над словами племянника.
— Откуда ты это взял.. про Редда и его дочь? – спросил он негромко.
Эмиль с ненавистью гипнотизировал Кристофа. Рот его сжался, стал, точно лезвие бритвы, синяки под глазами обозначились сильнее, на глаза упали лохматые волосы.
— Просто знаю и все, – упрямо проронил он.
— Доказательства?
— Их нет.. пока.
— И что мне с этим всем делать теперь? Как быть с испанскими властями? Они требуют, чтобы мы включились в расследование и перевернули Париж вверх дном. Теперь они считают, что «Мадридский «Крик» отсюда! А приволок его ты.
— Я сделаю все, что в моих силах. Но Мадридский «Крик» не Аксель Редда, она не убийца, а.. нечто другое, на убийство она неспособна.
— Я должен ее арестовать.