Страница 98 из 103
— Швецов сунул свои отпечатки вместо Сацука? Но он же не дурак, в конце концов! – выдохнул старший следователь.
Грених выразительно посмотрел на дактилоскописта, который под его хищным черно-зеленым взглядом втянул шею в плечи еще глубже. Но опять встрял Фролов:
— Послушайте, Константин Федорович, вы, кажется, идете не по тому следу, – бросился он между Гренихом и специалистом по отпечаткам пальцев. – Вы превосходный прозектор и психиатр, но здесь, уж извините, заблуждаетесь. Отпечатки пальцев совершенно невозможно подменить, ведь во избежание этого придумана целая шифровальная система безопасности при нумерации карточек. Все узоры делят на две группы: на группу дуги и петли и на группу круговые, составные и неопределенные узоры. Первая группа называется «К», а вторая «П». Таким образом..
Задыхаясь от того, что говорил быстро, Фролов растопырил ладонь и указал на подушечки своих пальцев. Грених попытался его остановить, но следователь только ускорялся и пучил глаза, лишь бы его не прервали. Пришлось дать выговориться.
— Видите, вот большой палец – тут круги, значит, в группу «К», а на указательном – петли, значит, в группу «П», на среднем тоже петли, на безымянном круги. Потом нужно составить дробь. И здесь еще сложнее! Узор «П» – это ноль, а узор «К» обозначается разными цифрами, в зависимости от того, в каких парах пальцы. Например, если круговой узор встречается на большом и указательном, то это шестнадцать, если на среднем и безымянном – восемь.. И так до мизинцев правой и левой рук цифры уменьшаются до единицы. В числитель дроби идет правая рука, а в знаменатель – левая. Потом складываются змейкой все четные пальцы, и к ним прибавляется единица, то же самое с нечетными. Четные пальцы плюс один в числителе, нечетные пальцы плюс один – в знаменателе. И вот по этой хитрой английской системе мы получаем номер и серию, под которой хранится карточка.
— Все? – спросил Грених.
— Все! – выдохнул Фролов.
— Спасибо, что не стал рассказывать дальнейшее распределение карточек и по методу Рошера тоже. Ты сам же и ответил на все вопросы своей длинной лекцией. Никто никогда не станет после специалиста по дактилоскопии заниматься повторным высчитыванием номера и серии, бесконечно складывая и раскладывая все эти цифры. И вовсе не для шифрования и не для безопасности были придуманы Гальтоном и Рошером эти сложные системы вычисления.
— А для чего? – изумился старший следователь.
— Чтобы отделить завитки от дуг и петель и вообще более или менее систематизировать отпечатки. Фролов, ты меня удивляешь. Тебе готовые сличения подносят, ты и не задумываешься, как это происходит, что ли?
— Задумываюсь.. – запыхтел он. – Я это знал.. Но думал, что и для безопасности все так сложно закручено.
— Э-эх, Леша-Леша, – Грених прошел к столу, сел на его место, придвинул к себе карточки.
— Номер на титульном листе карточки вы еще заменить не успели, я полагаю, – обратился он к дактилоскописту. – Да и, чтобы не выставляться, лучше оставить пока прежний и просто подменить листы с отпечатками, ведь никто не собирается при наличии подозреваемых сверять оттиски по номерам и сериям, когда можно сделать простое сличение. Верно я говорю?
Сербин немигающими глазами смотрел в ответ и молчал.
— Сейчас я заново все перечту, и мы посмотрим, совпадут ли мои вычисления с цифрами на карточках. Вот отпечаток пальца якобы Швецова.. – Грених придвинул к себе его карточку, взял чистый лист, начертил длинную линию дроби и стал заполнять ее буквами и цифрами. В следующей дроби буквы исчезли, остались только цифры, появилась еще одна дробь, потом еще. Грених сидел с прямой спиной, быстро-быстро водя по бумаге химическим карандашом, иногда он поглядывал на отпечатки пальцев сквозь лупу. Фролов встал позади и зорко следил за рукой профессора.
— Показать бы Коле эти формулы, – пробормотал Грених с усмешкой, – которые он зовет наскальными значками кроманьонцев. Эти наскальные значки, возможно, сейчас спасут ему жизнь. Вот и думай после этого, что математика не нужна музыкантам.
Первое вычисление принесло странный результат – получились номер и серия, которых не оказалось ни на одной из карточек. Но Грених вздохнул с облегчением – дактилоскопист действительно не успел заменить номера.
— Это потому, что отпечаток принадлежит покойнику из морга ИСПЭ, – пояснил Константин Федорович и притянул другую папку. – Сейчас посчитаем серию и номер карточки Сацука.
Получилась цифра, которая красовалась на карточке Швецова.
— Что и требовалось доказать, – дернул уголком рта Грених, поднимая глаза от вычислений и взглядывая на Сербина хищными глазами ягуара, готового ринуться на добычу. – Вы взяли отпечатки со Швецова и даже посчитали его номер и серию, потому что в тот день Фролов стоял над душой, а при нем вы не могли проводить махинаций. Тем более вы еще не знали, что Швецов передаст вам другие оттиски. Это произошло позже. Он принес вам отпечатки покойника, и вы просто вложили их в папку с его именем. А в папку Сацука перенесли отпечатки Швецова, чтобы они совпали с отпечатком, найденным на месте убийства Бейлинсона, и с тем, который нашли на предсмертной записке с помощью кристаллического йода.
— Подменить.. – Фролов ошарашенно смотрел на Сербина. – А если бы кто подсчитал? Вот мы ведь и подсчитали. Он что же.. дурак?
— Он более чем не дурак, он очень рисковый игрок. У него целая толпа на прикормках, в том числе и этот, – Грених презрительным движением подбородка указал на дактилоскописта. – Швецов собирался быстро закрыть дело. А потом чуть позже уничтожить в архиве эти карточки.
— Как вы это объясните? – Фролов развернулся к Сербину.
— Я ничего не знаю, – вскочил тот. – Я сделал работу и сдал ее. А уж кто что там подменял!
Грених поднялся из-за стола.
— А ну сидеть! – толкнул он рукой в грудь специалиста. Сербин плюхнулся обратно на стул. – Фролов, закрой дверь на ключ. Сейчас мы будем выяснять, что еще знает этот человек. Как жаль, что у нас нет виолончелиста, который громко бы играл, когда вы начнете кричать благим матом от боли.
Старший следователь повернул ключ в замке и привалился спиной к двери. Грених положил руку на плечо дактилоскописта, сделав ее такой тяжелой, что тот едва не сложился пополам. Прежде чем начать говорить, он выдержал паузу, пристально глядя в лицо Сербина. Тот вскидывал глаза и, встречаясь взглядом с Гренихом, опускал лицо.