Страница 96 из 103
— Ну что? – спросил Константин Федорович, глядя на вытянутую физиономию Фролова. – Никого не напоминает?
— Э-э.. м-мм.. – замычал старший следователь, долго всматриваясь в карточку. – Этого не может быть!
Побелев, он отошел от стола, поднял брови, с силой сжал двумя пальцами глаза.
— Этого не может быть! – повторил Фролов.
Теперь история Грениха, который повстречал в своем перевязочном пункте человека с именем нынешнего прокурора губсуда, не казалась ему сказочной. Начали появляться довольно весомые доказательства существования таинственного мстителя, разбойника и авантюриста, который так ловко втерся в госорганы, что его не обнаружил бы и сам Шерлок Холмс.
— Прямо как в «Собаке Баскервилей», ей-богу.. Как там было про Гуго Баскервиля на стене? «Начнешь изучать фамильные портреты и, пожалуй, уверуешь в переселение душ».
— Наш Швецов первым делом, получив новое имя и перебравшись в столицу, отправился убивать собственного отца, которого, видно, за что-то ненавидел. И его прежде совершенно не интересовали ни квартиры, ни венгры. Он явился в дом № 13, застрелил Миклушина, а потом..
Грених перелистнул несколько бумаг и некоторое время читал протоколы.
— А потом он является к семье убитого как заведующий юридической частью Московского отдела социального обеспечения и принимает от его супруги заявление о назначении им пенсии, помогает им собрать необходимые справки, уговаривает съехать в Подмосковье, где будет поспокойней, что они, послушавшись совета «такого» человека, впоследствии и делают. Ему остается пустая квартира. Ну как «ему»? Не ему, конечно. Но он знает, что в нее кто-то должен въехать из тех, кто стоит в очереди на жилплощадь. Нетрудно подсуетиться и поселить в квартире, в которой еще не оттерли кровавое пятно со стены, своего подельника, доктора Бейлинсона. Вот так семья Коли и поселилась в этом «венгерском» доме. А после – судя по твоему, Фролов, списку и по тем записям, что составляла Ася, – было еще несколько случаев выселения путем тонкого манипулирования жильцами и, возможно, с помощью незаконных арестов. Все это делалось не без помощи Сацука, Баранова и Киселя. И не они вовсе, а он – Швецов, руководящий ими, – определил случайно самую слабую и незащищенную прослойку общества – бывших военнопленных и начал против них кампанию по выселению.
Фролов слушал Грениха, потирая то лоб, то подбородок, то выбритую щеку.
— За что же он так на этого венгра взъелся? На капитана этого, отца своего? – пробормотал он.
— Ты лучше меня должен знать, Леша. Ты его дело, наверное, хорошо изучил? – Грених поднял увесистую папку, шлепнув ее обратно на стол. Из-под картонной обложки вылезло несколько протоколов, отпечатанных на машинке. – Не было ли у Миклушина сыновей внебрачных? Или от первого брака? Ведь та супруга, что сейчас в Подмосковье обосновалась, слишком молода для того, чтобы быть матерью нашего Швецова.
— Да, первый брак имелся, был и сын 1883 года рождения! Я пытался разобраться и говорил со следователем, который занимался убийством Миклушина. Он поведал.. – Фролов призадумался, почесав макушку. – Да, дела! Интересно получается. Он поведал.. Этого в деле нет, потому что история туманная, протоколировать такую не стали. Но следователь специально в Богемию ездил в какое-то горное село в Карпатах.. В общем.. в одну из отставок капитан Миклош, будучи дома, решил заняться воспитанием малолетнего сына.. и случайно его убил. Племянники, как один, думают, что мальчик убежал в лес сам, есть слух, что его выкрали родственники со стороны жены и вывезли то ли в Польшу, то ли в Россию, уверяя, что Миклош – безумец и издевался над ребенком. Он вывозил сына в лес, бросал там одного, лупил, держал на цепи, учил так разным способам выживания, готовил к поступлению в «Людовицеум» – военную академию, хотел вырастить истинного бойца.
Грених набрал воздуха в легкие, чуть коснувшись рубашки у второго ребра, там, где у него вынимали пулю. Почему-то всегда кололо в самые неподходящие моменты.
— А ты не думал, что мальчишка-то мог выжить и вырасти в нашего прокурора? – спросил он, пребывая в удивлении, какого и припомнить не мог.
— Нет, конечно. Кто бы связал эту историю с нашим прокурором, а еще и с атаманом Степновым.
— А как его звали, мальчика?
— Влад Миклош.
— Да уж. Выживать Володя Миклош все-таки научился.. и не только, – проронил Грених. – Прямо диву даешься, какие жизнь истории порой выписывает. Надо семью Миклоша.. Миклушина из Подмосковья сюда приглашать. Будем устраивать очную ставку, показывать ему нашего Швецова без его шевелюры и бородки.
— Вы его заставите бороду сбрить? – ужаснулся Фролов.
— Ты заставишь. Как Петр – бояр. Ничего, потерпит, сейчас все Политбюро безбородое, – пошутил Грених и тут же сдвинул брови. – Если Ольга говорить не захочет, придется ехать в Рязанскую губернию, поднимать дело с ее усадьбой, искать людей, которые еще помнят события тех дней, очевидцев, которые могли бы знать старого Швецова в лицо, а может, все-таки и атамана. Искать родственников Ольги, старые фотокарточки. А на месте убийства Миклушина находили какие-нибудь отпечатки?
— Константин Федорович, подождите! – не выдержал Фролов. – Подождите! Все это так фантастично. И откуда вы знали.. что он – венгр? Акцента ведь нет..
— Фролов, ты опять за свое? Акцента нет, потому что он малолетним в России оказался. Неужели так трудно это представить?
— Мы его арестуем, – старший следователь озабоченно стал ходить по кабинету. – Сегодня же, да он у нас под рукой, никуда не денется. Просто все это.. в уме не укладывается. Спешить ни к чему. Вы понимаете, что это очень серьезное обвинение? Мы сейчас должны все как следует понять. Все по полочкам разложить.
Он подошел к столу, стал разглядывать фотокарточку Миклушина, опять закрыл ему лоб и усы.
— Как я все это объясню?.. Наш прокурор! Он ведь экзамен у меня принимал. Как же его?.. Избивать женщин, расстрелять собственного отца! Два года на прокурорском месте. Как же так? Что я скажу? Вы уверены в словах Соколова? Ну не брешет ли?
В голосе следователя затаились трусливые нотки.
— Тянуть нельзя, – начал наступать Грених, пытаясь не дать Фролову впасть в сомнения. – Ему там, наверху, уже сообщили, что здесь поведал Соколов при всем следственном отделе.
— Ему некуда деваться.
— Он будет погибать – потащит за собой Колю, сестру его, их мать. Постой! А как же дактилоскопия? Неужели еще не готовы результаты?