Страница 71 из 103
Погода к началу октября стояла ясная и хрустально-свежая, дождя не было несколько дней, сухая желтая листва вихрилась под ногами, пахло влажностью стоялой воды, ртутная поверхность водоема отражала бледно-голубое небо, серые здания, этажи облаков и точки-тире несущихся по нему воробьиных стаек. По дорожкам важно вышагивали вороны в черно-серых сюртуках.
Грених дважды обошел пруд кругом и уже думал, что старший следователь не придет, но тот наконец появился со стороны недавно снесенного уродливого памятника Грибоедову.
— Что-то с Агнией Павловной? Ей стало хуже? – запыхавшийся и раскрасневшийся, держа свою кепку в руке, подбежал он. Грених смотрел не на него, а на его головной убор. Сжалось сердце – вчера на напавшем был точно такой же. Он уже обжегся на доверии раз. Был у него стажер, предавший его и подставивший, и теперь невольно он ожидал подвоха отовсюду.
— Откуда тебе известно, что с Агнией Павловной?
— Так вся следчасть на ушах стоит, говорят, она в больнице. Я названивал вам все утро, всех ваших соседей по квартире перезлил. Майка отвечала, что вас нет до сих пор дома и она не знает, где вы и когда вернетесь.
— Кто сказал тебе о том, что с Асей? – сквозь зубы процедил Грених, схватив за локоть Фролова и впившись взглядом в его лицо, наблюдая изменения мимики и пытаясь поймать на лжи. Фролов, обескураженный и все еще отдыхивающийся, смотрел в ответ и хлопал глазами.
— Наш секретарь, – спокойно ответил он, – Лидия Павловна. А кто ей – понятия не имею, женщины всегда откуда-то все узнают. У них есть какой-то общий осведомитель.
— Никто не знал, что на Асю напали.
— Напали? Но мне сказали, что она в больнице. Только это.
Грених отпустил его локоть, сделал два шага в сторону и сел на лавочку.
— Наверное, мог видеть кто-то из знакомых. Вчера на Петровской было полно народа, вызывали «Скорую помощь», но мы уехали на извозчике, – проговорил он, следя за легкой рябью на поверхности пруда.
Фролов смахнул со скамейки листья и тоже сел.
— А что случилось?
В двух словах Грених поведал о вчерашнем злоключении, добавив и то, что Ася опознала Сацука.
— Ну тогда надо сейчас к нему пойти и прижать к стене, – предложил старший следователь.
— Подожди. Я еще не все тебе сказал, – со вздохом ответил Константин Федорович.
— А что еще случилось?
— Случилось, – невесело хмыкнул Грених. – Готов услышать? Точно? Потому что к такому надо заранее быть готовым.
— Ну? – нетерпеливо нахмурился Фролов.
— Швецов Савелий Илиодорович умер в конце июля 1917 года. Его убили точно так же, как Киселя, – удушили веревкой, закрутив ее штыком от винтовки Мосина.
Фролов открыл и закрыл рот, недоуменно уставившись на Грениха.
— Что? Как это? А кто тогда в прокурорах сидит?
— Понятия не имею. Но он точно как-то связан с Киселем и.. атаманом.
— Не-ет, нет! Не может быть, – помотал головой следователь.
— Тебя совершенно не удивляет, что прокурор, будучи чекистом, ходил в ставку Степнова договариваться, а?
— Ходил! И свидетельства есть. Как входил к нему без оружия, подняв руки, и выходил так же. А благодаря сведениям, что он добыл, потом диверсию белых предотвратили.. Ну помните, про полковника Любомирова, который разобрать железную дорогу у села Мосолова собирался?
Константин Федорович усмехнулся, проведя рукой по лицу. И стал рассказывать старшему следователю историю о своем конфликте с унтером Швецовым, о том, как унтер украл у него учебник и, размахивая им, как какой-то гимназист-задира, разглагольствовал, мол, в книге описаны способы убивать. А на следующий день, едва он был обнаружен мертвым на подоконнике, взлетел на воздух весь перевязочный пункт.
— Вот откуда у вас на спине и руке.. – Фролов невольно правой рукой обхватил левое плечо.
— Я только из постели вылез, одеться не успел. Опалило.
— Дела! А тому, кто убил настоящего Швецова, получается случайно, что ли, подали идею удушить по учебнику?
— И он это повторил с Киселем.
— Кто это, по-вашему?
— Тот, кто был в перевязочном пункте в тот день. Я не знаю, кто тот человек, что сейчас сидит в кабинете прокурора, но унтера Швецова он выбрал заранее. А идея убить подвернулась случайно. Но что, если он только и ждал удобного момента уничтожить человека, чье место собирался занять? А заодно весь его взвод, который на тот момент находился после июньских сражений в лазарете. Усадил покойника на подоконнике, как чучело, чтобы мы стояли и пялились, пока за нашими спинами готовились взорваться начиненные взрывчаткой банки из-под тушенки или еще что.
— Старший унтер-офицер Швецов.. – медленно произнес Фролов и призадумался. – Он носил это звание до революции, потом вернулся в Рязань к родственникам, записался там в Красную армию, его назначили начальником чрезвычайки. А.. у него еще было письмо от одного из командиров революционного отряда, там тоже какие-то заслуги были перечислены. Он был ярым большевиком.
— И хорошим пройдохой.
— Да как мы это докажем?!
— Мне уже были предложены деньги за молчание.
— Константин Федорович! – ужаснулся Фролов.
— За кого ты меня принимаешь? – ответил Грених любимой фразой дочери. – Ситуация, однако. Так просто не заявишься с обвинениями, у которых одно лишь доказательство – мимолетное воспоминание..
— А вы.. у-уверены? – осторожно начал Фролов.
— Что это мне не приснилось?
— Что это Шве.. ну тот, который сейчас себя Швецовым зовет.. перевязочный пункт взорвал? – спросил Алексей. Фролова снедали сомнения в достоверности этой истории. И Грених понимал, что выстраивать версии на столь хлипкой субстанции, как воспоминания одиннадцатилетней давности, дело неблагодарное.
— Надо все же с чего-то начать распутывать этот клубок, – предложил он. – На самом деле у нас просто тьма улик, тысячи нитей. Убийство агента угрозыска..
— Самоубийство, – уточнил Фролов машинально.
Грених поморщился – в сифилис Баранова он не верил.
— Итак, – с настойчивостью продолжил он, – у нас есть Баранов, Сацук, напавший на Асю, застреленный Бейлинсон, у нас есть дом № 13, венгры, список жильцов, их подлинные истории, которыми Ася исписала несколько тетрадей. Они, кстати, все еще у тебя?
— Да, конечно.
— Конечно, – передразнил Грених. – Теперь мы не можем быть уверены, что вещдоки в безопасности у вас там, в следственной части. Быть может, вы делите квартирку с самим атаманом Степновым.