Страница 34 из 103
— Мне кажется, я поступила с ним несправедливо, – продолжала причитать Ася. – Принудила к ответу, обманула.
Константин Федорович во второй раз за сегодняшний вечер повесил пальто на венскую кованую вешалку и сел с женой рядом.
— Не нужно сразу искать в себе виноватую, – начал Грених. – Ты сделала то, что должна была. И будь он чист и честен, ты бы это заметила. Мы его наблюдали целый день, когда проводили эксперимент со всасываемостью алкоголя, и я не обнаружил в нем каких-либо наклонностей к совестливости, рефлексии и тем более к самоубийству. Он из тех людей, что готовы вывернуться из любой ситуации. Лезть в петлю такой не станет.
— Как.. – всхлипнула Ася. – Как его убили?
Грених поведал в двух словах, опуская физиологические подробности. Ася встрепенулась, вскочила, прижала к вспыхнувшим щекам ладони. Замерев и не дыша, она так простояла несколько секунд, а потом бросилась в спальню и вернулась с серого цвета учебником по судебной медицине.
— Смотри, – сказала она и, не дав книги Грениху, сама судорожно стала листать где-то в середине, вчитываться, потом опять листать, пыталась найти какое-то особенное место в одном из параграфов. Константин Федорович подошел к ней, встал за плечом. Перед глазами мелькали черно-белые литографии с изображением повешенных, примеров странгуляционных полос, девушек, удавившихся на собственных кроватях, других примеров самоповешения и даже случаев смертной казни. Наконец Ася ткнула пальцем в страницу.
— Читай!
И Грених зачитал вслух:
— «..Обычно это один из способов убийства; случайность и самоубийство весьма редки. Нам пришлось однажды исследовать труп старика крестьянина, который, будучи огорчен потерею небольшой суммы денег, покончил с собою таким образом: снял с себя пояс, обмотал вокруг шеи, затем просунул под пояс свой посох и выкрутил его, постепенно стягивая наложенную петлю..» – замолчав, профессор выругался: – Черт!
— Неужели кто-то из студентов это сделал? – спросила Ася.
— Почему из студентов?
— Ну а кто такое помнит? Только студенты, которые только что прочли учебник. Не забыл, как в прошлом году Петя, стажер твой, узнал про опыт сахара с кислотой и стал обугливать тела, чтобы скрыть следы насилия?
— Не забыл, – Грених болезненно поморщился. Ася замолчала. Он не любил вспоминать этот случай, который закончился несколькими смертями и его ранением. Тотчас же отдалось болью в легком, вспомнилась мертвая его бывшая невеста Рита, погром в театре Мейерхольда, старший следователь Мезенцев, кровь которого теперь на его руках.. дело не дошло до суда только потому, что Мезенцев был ставленником Сталина.
Грених отмахнулся от этого воспоминания и попытался схватиться за другое. Почему он уверен, что видел такое удавление раньше?
Странное дело с воспоминаниями, они порой имеют совершенно неуместные вкусы и запахи, какие-то туманные образы, линии, округлости, иногда голоса. У этого случая был вкус и запах гари, а цвет огня. Почему? Грених надеялся, что случай Киселя всколыхнул в памяти Аси общую картинку. Когда она побежала в спальню, он не мог отделаться от наивного желания, чтобы она вынесла готовую, укомплектованную и запротоколированную информацию из прошлого, которая бы объяснила, почему сжалось сердце и пробежал мороз по коже при виде закрученной в ремне на шее Киселя ножки табурета. Да, использованный при возможном убийстве случай, описанный в учебнике, – деталь любопытная. Но это не то. Совсем не то, что чувствовал Константин Федорович..