Страница 28 из 105
Он вскочил со стула, захлопав в ладоши, а потом внезапно упал перед Ритой на одно колено, сжав ее ладонь.
— Будьте нашей Бланш!
Рита инстинктивно отняла руку, он попытался ее поймать. Несколько секунд они комично махали руками, и режиссер в конце концов понял, что хватил через край с театральной патетикой, смущенно покраснел, опустил голову, живо вынул из нагрудного кармана карточку и, положив ее перед Ритой на пьесу, добавил скороговоркой:
— Мы уже приступили к репетициям. Если вам станет любопытно, приходите – вечерами мы всегда в театре. Вы будете приняты в наш круг с большой любовью. Не знаю, найдете ли где-либо больше теплоты, обожания, чувств восхищения и благоговения вашим гением.
Подтянул на плечо сумку, успев прежде проронить слезу, которую отер с лица кончиками пальцев, и исчез в толпе гуляющих по Смоленской площади.
Рита минуту сидела пораженная, потом расхохоталась.
— Вы это видели? – она подняла визитную карточку с потрепанных листков. – Хм, далеко. Угол Большой Садовой и Тверской.
— Это на Триумфальной площади, – протяжно вздохнул Петя. – А мне он не предложил присоединиться к новой труппе. Многие говорят, что я на Есенина похож, мог бы и артистом пойти.
— Ничего удивительного, ведь Зиночка эта – бывшая жена покойного Есенина, – отозвалась Рита, улыбаясь.
— Угол Большой Садовой и Тверской.. – задумчиво повторил Грених, отчаянно размышляя, как отговорить Риту. Но Мейерхольд был слишком известной личностью, а его театр приобрел громкую славу постановками «Клоп», «Рычи, Китай!» и чем-то там еще, связанным с Европой, чтобы Рита так просто отказалась от его предложения. – Что ж, Петя, остаемся в институте судебной психиатрии опять мы с тобой вдвоем. Меня Всеволод Эмильевич тоже забраковал.
— Нечего со мной прощаться так вот сразу, – улыбнулась Рита, – сначала нужно посмотреть, что за театр у Мейерхольда.