Страница 7 из 11
Глава 2
Здание академии – огромное и запутанное. Оно похоже на лабиринт, темный и страшный, из которого нет выхода. Надеюсь, я быстро научусь тут ориентироваться. Потому что непохоже, что у кого-то из присутствующих здесь можно просить помощи. Сейчас коридор вообще пуст.
Даже Дебора, несмотря на то что ведет себя весьма дружелюбно, меня пугает. Сложно сказать чем. Возможно, пустым и безразличным взглядом. А может, я просто категорически не хочу принимать тот факт, что в Даркленде могут учиться адекватные люди.
Мы с Деборой сворачиваем в сторону лестницы, когда нам навстречу выскакивает высокий мрачный парень. У него светло-русые волосы, падающие на глаза, серьга в губе и совершенно непроницаемое выражение на породистом лице. А еще – холодные серые глаза такого неестественно светлого оттенка, что кажутся серебряными.
Парень едва не сбивает меня с ног. Я чудом успеваю отпрыгнуть с его пути, а нахальный незнакомец как ни в чем не бывало проходит дальше, буркнув «Глаза разуй!». И хлопает дверью директорского кабинета. Как к себе домой!
От возмущения я расширяю глаза и хочу сказать что-нибудь едкое, но Дебора, не обратив внимания на произошедшее, начинает болтать на отвлеченную тему. Похоже, тут такое в высшей степени хамское поведение – норма.
– На первом этаже у нас учебные кабинеты; несколько спортивных залов, мастерские, столовая и помещение, в котором проходят праздники и приемы, – вполне миролюбиво говорит Дебора.
Это тоже меня удивляет. Думала, с подачи Джаспера со мной тут никто общаться не станет.
– На втором этаже левого крыла располагаются кабинеты администрации, а в правое проход закрыт. Там личные покои преподавателей. Вход по карте-ключу. Попадешься – выкинут из академии, но не домой, как ты можешь надеяться, а в гораздо менее приятное место. Обычно те, кто добивается исключения из Даркленда, следуют или в психушку, или в тюрьму. Не самая радужная альтернатива.
– Зачем ты мне это говоришь? – Я хмурюсь, стараясь не отставать от своей провожатой, у которой размашистый шаг. – Что мне может потребоваться в преподавательском крыле?
– Ну… – Дебора пожимает плечами и чуть притормаживает, понимая, что я за ней не успеваю. – Многие вновь прибывшие находят нашего директора красивым и считают, что более близкое знакомство с ним позволит быстрее распрощаться с Дарклендом. Но потом иллюзии пропадают. Иногда, правда, после попытки проникнуть к нему в покои. Ты бы видела, в каком виде он вытаскивает девиц из своих владений! Однажды какая-то идиотка явилась в одних трусах.
– Никому не удалось растопить ледяное сердце? – хмыкаю я понимающе. Директор и правда хорош, но, пожалуй, я получила прививку от мужчин постарше. Вообще от мужчин.
– Его не интересуют юные студентки, и совершенно точно он не скостит тебе срок, – с удовольствием делится Дебора местными сплетнями. – Да что говорить, если его сын практически вырос в академии. У нашего директора ледяное сердце, и пытаться его растопить – чревато.
– Сын?
– Единственный узник этого места, который действительно ничего плохого не совершил… – задумчиво отвечает она.
– А жена?
– Ее никто и никогда тут не видел. И про нее даже не слышали. Киран про нее молчит.
– Киран – это хороший сын среди плохишей?
– Киран – один из самых главных плохишей. Это место отторгает хороших мальчиков, у Кирана не было шанса стать положительным, – хмыкает Дебора. – В том, что вежливостью он не отличается, думаю, ты убедилась.
– Это был сын директора? – уточняю я потрясенно, вспомнив мрачного, едва не уронившего меня парня.
– Он самый. Кстати, они очень дружны с Джаспером.
Мне неприятна тема, которая затрагивает Джаспера, и я пытаюсь ее сменить.
– А студенты где живут?
Дебора без вопросов принимает правила игры.
– Студенты – на третьем и четвертом этажах, там своя атмосфера.
Мы идем и болтаем почти как подруги, и это меня напрягает. Я думала, Джаспер устроит мне веселую жизнь с того момента, как я сюда попаду.
Сдерживать любопытство становится невозможно, и я все же решаю спросить.
– Почему ты мне это все рассказываешь? Объясняешь? Я думала, Джаспер…
– Прикажет макнуть тебя головой в унитаз? – хмыкает Дебора. – Дорогая, ты в Даркленде. Здесь никого не интересуют игры старшей школы, поверь.
Чего бы ни значили ее слова, мне после них становится не по себе. В то, что Джаспер перерос мысли о мести… я не верю, да и его слова при встрече со мной говорят об обратном. А это значит что? Меня ждет нечто более изощренное, чем старая добрая травля с бойкотом и порчей имущества? Я не знаю, что может придумать этот долбаный извращенец. Он и два года назад не отличался нормальностью
Наша с Деборой комната достаточно большая, и на этом спасибо. Два полукруглых окна. По широченным подоконникам можно оценить, насколько толстые стены в Даркленде. Моя кровать – слева. Довольно широкая, массивная, она стоит в нише. Рядом – тумбочка.
Кроме этого есть вместительный шкаф, два стола и небольшая кухонная зона, в которой есть чайник и несколько банок с чаем и кофе. Везде идеальная чистота. По моей соседке не скажешь, что она чистюля.
– Обустраивайся, – бросает Дебора и тут же располагается на подоконнике. На нем разноцветный плед – единственное яркое пятно – и подушка. Вид, как она и говорила, на кладбище. – Тебе, наверное, сказали, что за порядком в комнате следят сами студенты. Так вот, надеюсь, ты быстро научишься не раскидывать свои вещи и протирать стол. Я не хочу из-за тебя напороться на штрафы. Нарушать правила в Даркленде чревато. Поверь.
– Поэтому в комнате такая чистота? – спрашиваю я. Подхожу к окну и смотрю на серый мир, который меня теперь повсеместно окружает.
– Да. – Дебора пожимает плечами. – Никогда бы не подумала, что в уборке можно находить успокоение. Я вообще не думала, что когда-нибудь в моей жизни наступят такие темные времена… Никто из нас не думал.
Это точно. Я даже три дня назад не могла предположить, что окажусь в этом страшном месте. Но не озвучиваю свои мысли. Это бессмысленно.
Прямо под окнами – поросшие засохшей травой могильные холмики со старинными покосившимися памятниками. Чуть дальше виден металлический забор, и за ним – несколько довольно больших склепов. Так себе вид. Я бы предпочла, чтобы окна выходили на другую сторону, на море. Оно олицетворяет для меня свободу. Где-то там, за ним, дом.