Синдром Гоголя

Глава 19. Я убиваю без раскаяния!

Весь день Грених провел в здании ледника, а вечер – в лаборатории, где медсестры ему расчистили стол. Вскрытие тела покойной Офелии Захаровны показало, что она умерла от асфиксии.

Прежде чем препарировать тела, Константин Федорович велел Зворыкину потушить печку и оставил настаиваться частички почек и печени Кошелева и собственную кровь в смеси этанола и щавелевой кислоты. Несколько раз возвращался, процеживал материал через марлю и заливал смесью вновь, периодически проверяя водородный показатель, выпаривал на водяной бане, соединял ее с эфиром, пока в конце концов к позднему вечеру не получил осадок в виде кристалликов атропина.

— Для того чтобы окончательно убедиться в том, что это атропин, – проговорил Грених, поднимая вверх пробирку с веществом, – мне нужны или бромная вода, или азотная кислота, которых у вас нет. Как нет ни ацетона, ни гидроксида калия, чтобы выявить фиолетовый окрас веществ. И поскольку реактивов мы не имеем.. Аксенов, нужно поймать во дворе.. кошку.

— Зачем? – вскинул голову санитар.

— Увидите.

Аксенов, пожав плечами и не скрывая недоумения в лице, вышел. С трудом, но с задачей он справился. Весь изодранный, исполосованный кровавыми следами, он принес дико орущее животное, завернутое в клетчатый плед Зворыкина. Доктор пожертвовал тем ради важного случая.

В присутствии начальника милиции и милиционера Домейки Грених с помощью пипетки закапал в глаза кошке раствор белых кристалликов.

Через двадцать минут зрачки кошки, и без того расширенные, стали большими и черными. Грених велел санитару отпустить вырывающееся животное. Бедный усато-полосатый зверь стал метаться из стороны в сторону, стукаясь о ножки стола, стульев, врезаясь в шкафы и горы жестяных ведер, тазов, охапки щеток.

С минуту все молча наблюдали, как наваленные друг на друга вещи с грохотом падали будто под воздействием сверхъестественной силы. Кошка, проложив себе путь, забилась в угол.

— Она плохо видит, – пояснил Константин Федорович. – Это следствие пареза аккомодации.

— Домейко! – рявкнул Плясовских. – Садись, протоколируй! Животное ослепло в результате пареза.. акмодации..

— Аккомодации, то есть случился паралич ресничной мышцы, – поправил Грених. – Острота зрения упала под воздействием атропина.

Плясовских усадил Домейку за стол, сунул ему лист и, опершись об угол столешницы, стал потихоньку надиктовывать.

— ..Товарищ Грених, почувствовав признаки отравления, взял у себя пробу крови.. «Отравления» через «о», грамотей. В результате проведенного исследования.. – и далее в такой манере.

Извлеченного из пористой, желеобразной серо-зеленой слизи, бывшей некогда почками и печенью бедного Кошелева, атропина оказалось не меньше, чем в крови Грениха. Он демонстративно поднял вверх вторую пробирку с собранными в нее белыми кристалликами.

— Еще бы неделя, – молвил Константин Федорович, – и атропин был бы поглощен сероводородом. Итак, мне нужно еще одно подопытное животное.

— Где ж я вторую кошку вам найду? – развел руками Аксенов. – А эта не сгодится?

— У вас в городе даже кошек совсем не осталось? – развел руками Грених в ответ. – Эта, к сожалению, уже никуда не годится, у этой сутки парез будет сохранен. Я еще сутки ждать не хочу. А вы?

Полосатая пациентка, забившаяся в угол, истошно орала откуда-то из-под груды медицинской утвари.

Делать нечего, санитар Аксенов подхватил плед Зворыкина и отправился во двор искать вторую подопытную.

Его не было час! Грених весь извелся. Ведь от животного зависели не только результаты судебно-медицинского анализа, им затеянного, но и торжество справедливости, а может быть даже, и судьба Аси. В голову стали закрадываться варварские идеи использовать самого Зимина в качестве подопытного.

— Вы не давали, как я велел, Зимину атропина? – спросил он Зворыкина.

— Нет, конечно же, ведь вы сказали не давать, я и не давал. Ни атропина, ни морфия, – отозвался главный и единственный врач барачной больницы Зелемска. – Но не кажется ли это несколько жестокой мерой наказания? Он весь день страдает не только от раны, но и без холинолитического средства. Спазмы при желчнокаменной болезни чрезвычайно болезненны.

— Это не наказание, а вынужденная мера, – недовольно глянул на бывшего чахоточного Грених. – Пока мы собираем доказательства, главному подозреваемому лучше быть обездвиженным. Убивал, может и потерпеть. Сейчас морфий вколете, и он сбежит, кто его знает. Он то кается, то бегает.

Наконец явился Аксенов. Сказал, что ходил к своей соседке одолжить ее турецкую ангору Зизи.

— Я обещался, что Зизи вернется в целости и невредимости. Кошка стара, ей пятнадцатый год.

— Ничего ей не будет. – Константин Федорович наполнил пипетку.

На редкость покладистой оказалась домашняя питомица соседки санитара в силу своего возраста. Не издала ни писка, настоящая аристократка, белая, пушистая, ласковая. Но, как и первая кошка, через полчаса после введения раствора полученного порошка ослепла и стала беспокойной.

— Неси Зизи обратно, дома ей будет лучше.

Начальник милиции и Домейко остались дописывать протокол, Грених взял у Зворыкина атропин в порционном пакетике и поспешил в обратно в барак. На дворе уже стояла глубокая ночь. Прежде чем будет свершено правосудие, следовало прояснить некоторые детали. Нужно было дать Зимину понять, что он раскрыт, прежде чем он начнет обсыпать Асю обвинениями в том, что она стреляла в него. По правде сказать, Грениха больше всего это и заботило.

Стоны больного были слышны со двора. В палате на двенадцать коек, освещенной единственной керосиновой лампой, кроме секретаря находились еще два пациента: один спал, свернувшись клубком под одеялом, другой лежал на спине, уставившись невидящими глазами в потолок. Дмитрий Глебович распластался на кровати животом и стонал, уткнувшись в матрас лицом, эпизодически его отрывая и воздавая свои стоны потолку. Чуть выше колена аккуратным черным пятном выделялась сквозь повязку просочившаяся на штанину кровь.

Грених подошел к столику у кровати и положил пакетик атропина, содержащий одну дозу этого лекарства. Ровно столько, чтобы расслабить гладкую мускулатуру желчевыводящей системы, унять спазм и не ослепнуть при этом.