Хрупкость

Глава 2 Низзара

Десять лет спустя

СОСУД

(существительное)

1. Несъемное кольцо, вмещающее в себя духа и оберегающее связь между ним и человеком.

2. Канал, через который протекает некое вещество.

3. Предмет, связывающий души.

Пехотинцы королевства Зарр в матово-черных доспехах и шипастых наплечниках тащат избитого человека по ступеням помоста и швыряют его на пол. В толпе свидетелей раздается женский плач. Побелевшими костяшками пальцев я вцепляюсь в золотые подлокотники.

Очередная казнь.

Лихи рядом нет. Раньше она всегда умела успокоить меня, но в последнее время ее жизнерадостного присутствия уже недостаточно. Мои чувства поднимаются на поверхность, и за ними следует тьма.

Я избранная наследница королевства Зарр, и мой трон стоит между троном отца справа и троном матери слева. Мы возвышаемся над собравшимися внизу придворными и свидетелями – смуглые лица на фоне моря черного камня.

Я смотрю на мать, мечтая, чтобы она хотя бы раз с нежностью взглянула в мою сторону или ободряюще коснулась руки, как поступает с моей сестрой, но ее лицо остается холодным и царственным, и она даже не смотрит на меня. Я перевожу взгляд с лежащего перед нами человека на толпу в поисках плачущей женщины: от ее беспомощных рыданий на мои глаза тоже наворачиваются слезы.

Отец наклоняется ко мне.

– Следи за выражением лица, Низзара.

На моем лице появляется улыбка, к которой он меня приучил, хотя вдалеке по-прежнему слышится дрожащий плач женщины. Если я не стану улыбаться, отец будет дольше мучить несчастного на помосте. Со временем я исправлю все, что мой отец сотворил с этим королевством, но если я чему-то и научилась у него, так это тонкому искусству выбирать правильный момент.

Босой человек, шатаясь, поднимается на ноги.

– Ваше Величество, клянусь жизнью моей семьи. Я не мятежник…

Солдат-пехотинец наносит ему удар в челюсть, и человек падает на забрызганный кровью пол.

Когда он снова осмеливается приподнять голову, отец поднимается с трона и скалит зубы:

– Ты приютил мятежников на своем постоялом дворе. Это преступление карается смертью.

Солдат хватает хозяина постоялого двора за волосы и заставляет его встать.

Щетинистая шея трактирщика дергается.

– Я не знал, что это мятежники!

Отец подкрадывается к обвиняемому, хватает его за горло и притягивает к себе. На отцовской перчатке переливаются маленькие черные жемчужины, и его рука все сильнее сжимается вокруг тонкой шеи трактирщика.

– Значит, твоя судьба станет уроком для всего королевства Зарр, – объявляет отец. – Так будет с теми, кто не выяснит этого заранее.

Губы трактирщика приобретают голубоватый оттенок, но я продолжаю улыбаться, и мои челюсти сводит от напряжения.

Горло. Его новое излюбленное место.

Когда трактирщик готов вот-вот потерять сознание, отец выпускает его и швыряет окровавленного на ониксовый пол. Тот больше не пытается встать, и отец снова садится на трон, разложив мантию на подлокотниках. Судя по выражению лица, он уже заскучал.

Из отцовской руки, обтянутой перчаткой, начинает медленно струиться черный дым, и в зале воцаряется тишина: всем известно, что скрывается под этой перчаткой. Первозданный сосуд – белое кольцо, сплавленное с его рукой, проводник силы его духа. Черный дым ползет к трактирщику и обхватывает его худое тело, как будто он марионетка и кукловод только что потянул за нитки.

Соррен, военачальник пехоты, вытаскивает из ножен меч и протягивает его трактирщику. Магия отца вынуждает обвиняемого взять меч.

Дрожащими руками трактирщик прижимает меч к своему горлу.

Мое лицо с застывшей на нем улыбкой ничем не отличается от лиц других людей, оживившихся в предвкушении того, что вот-вот произойдет, а рыдания женщины перерастают в громкие вопли, которые сокрушают черные стены.

Трактирщик вонзает в шею острый сверкающий клинок, и его серую рубаху окрашивает кровь. Он падает на пол, и из его тела вылетает прозрачная голубоватая душа, которую могу видеть лишь я. Душа медленно исчезает, а женщина продолжает кричать.

Глаза начинает жечь, но я продолжаю улыбаться.

Ухмыляясь, пехотинец Зарра пинает мертвое тело трактирщика. Я не могу заставить себя на это смотреть. Если я это сделаю, то наверняка всажу свой кинжал солдату прямо в зад, а это плохо кончится. На глазах выступают злые слезы, и я пристально разглядываю кольцо-сосуд на своем пальце, чтобы не слышать ударов солдатских башмаков по мертвому телу. Я пытаюсь запомнить все те места, где его золотые щупальца проникают под кожу. Всего на свете существует три вида сосудов. Серебряные сосуды, которые носят пехотинцы королевства Зарр, золотые сосуды королей и вельмож и белый Первозданный сосуд.

Сосуд, принадлежащий моему отцу.

В мои размышления врывается пронзительный крик. Женщина вырывается из рук молодого стражника и бежит к мертвецу: по ее лицу текут слезы. Когда она наталкивается на стену солдат, преграждающих ей путь, отец взмахивает рукой:

– Убейте ее.

Женщина кричит и бьется, но клинки солдат заставляют ее замолчать. Я закрываю глаза и напоминаю себе, что у солдат и стражников нет выбора. Их серебряные воинские сосуды подчиняются Первозданному сосуду моего отца. Они выполняют любой его приказ, желают они того или нет. Солдаты должны защищать все три королевства, но мой отец обучил их убивать любого мятежника, который продолжает хранить верность последнему королю Зарра.

Молодому королю, которого сверг мой отец.

Жители Зарра известны своим упрямством. Они никогда ничего не забывают и ничего не прощают. Их ненависть к моему отцу будет жить в веках, потому что их любимый король Даген Корвонна мертв.