Страница 8 из 69
Одноклассники паясничали, сидя на рукоходе и шведской лестнице. Самые спортивные быстро выполнили норматив и тайком достали телефоны. Ильяс нервничал. Девчонки, в том числе Риша, не отходили от турника, пристально смотрели и довольно громко комментировали.
Наконец очередь дошла до Ильяса, он размялся, повращал руками и подпрыгнул. Считал физрук, а девчонки дублировали эхом. После восьмого раза Ильяс не спрыгнул, понял, что есть силы продолжать. В итоге дотянул до четырнадцати, но последний раз Павел Трифонович не засчитал. Ильяс не стал спорить, он и не надеялся, что перевалит за десяток. Отошёл от турника, едва сдерживая широченную улыбку. Он смог! Ещё год назад он судорожно брыкался на перекладине, отталкиваясь от воздуха, чтобы наскрести на позорную тройку. А сегодня он сделал тринадцать! Ну и пусть чёртова дюжина, это его честно заслуженная дюжина. Радовался он ровно до тех пор, пока на турник не забрался новенький. Играючи и почти не меняясь в лице, он подтянулся двадцать раз, чуть напрягаясь, сделал ещё десяток.
Риша восхищённо вздохнула, за ней тут же подхватила лучшая подруга Диана, а дальше и все остальные. Аплодировали Евгению громко и продолжительно, будто он поставил мировой рекорд.
Ильяс фыркнул и отвернулся. Честно заслуженные тринадцать раз уже не радовали, а казались насмешкой. Последние два урока он переживал фиаско и не особенно обращал внимание на суету в классе. Что-то назревало.
«Бэшки» никогда не были особенно дружными, класс состоял из нескольких групп. Риша верховодила популярными старшеклассницами и делила трон с лучшей подругой Дианой. В противовес светловолосой Рише та была жгучей ненатуральной брюнеткой. В их компанию входили двойняшки Ира и Валя Крючковы. Обе рыжие, но при этом совершенно разные. Ира — высокий и худой потомок жирафа, Валя — носитель бегемотовой хромосомы. С двенадцати лет — маленькая женщина. С первого класса они отвечали за самодеятельность школы. Ира рисовала, Валя пела.
Остальные девчонки дружили в основном парами, кроме «стаи серых уток». Так называли троицу девчонок, попавших к ним после девятого класса. Они так и не прижились в новом коллективе, держались особняком. Новенький спелся с их футболистами, как оказалось, занимался боксом. Судя по самоуверенности и физической подготовке, занимался давно и успешно.
Сам Ильяс общался в основном с Витькой — соседом по парте. Лучшим другом его не считал, слишком уж тот был болтлив и легко менял мнение. А потом всегда убеждал: «Я такого никогда не говорил». Спорить с ним было бессмысленно и нервно, проще промолчать. Витька тоже вряд ли считал Ильяса другом. Просто в классе с кем-то нужно было общаться и с кем-то сидеть, одиночек чаще задирали. Видимость дружбы играла роль щита и притупляла бдительность школьного психолога.
Витька обратил его внимание на шепотки и суету.
— Бабьё наше что-то мутит.
Ильяс пробежался взглядом по партам.
— В смысле «мутит»?
— Смотри, шепчутся, нервные какие-то, всё время переглядываются. Говорю тебе, что-то мутят.
Риша скользнула взглядом по Ильясу и тут же отвернулась. Склонилась к плечу Дианы и что-то прошептала, глядя при этом в спину Евгения. До конца урока они то и дело переговаривались и передавали записки. Ильяс сосредоточился на химии. Ещё одного репетитора папа не потянет, да и он тоже просто не впишет его в свой режим дня, а значит, нельзя упускать другие предметы, не нужные для поступления, но важные для аттестата.
После уроков их задержала классуха. Новая, уже шестая за одиннадцать лет. А, если учитывать убежавшую в декрет учительницу началки, то седьмая. «Бэшки» имели тёмную репутацию, никто не хотел с ними связываться и вкладывать в воспитание чужих хулиганистых детей собственные нервные клетки. Одноклассники Ильяса срывали уроки, сбегали через забор из школы и постоянно устраивали драки. Если забивался туалет или вылетало из рамы стекло — сразу же подозревали «бэшек». После ОГЭ их бандитский класс поредел. Пришли новенькие, но быстро опылились, и уже через год к ним вернулась репутация будущих уголовников. Татьяна Игоревна рискнула собственным психическим здоровьем решившись взять их класс в выпускной год. Невысокая, суетливая, громкая, словно маленькая болонка, считающая, что охраняет дом.
«Бэшек» она помнила с тех времён, когда вела у них физкультуру в начальной школе. Больше с ними не сталкивалась и явно верила, что прошлое знакомство поможет наладить контакт. Сейчас она не вела у них ни один предмет, что ограничивало её воспитательное воздействие. К тому же должность завуча отнимала много времени. И всё же она надеялась, что кнут и пряник в равных пропорциях сделают из них достойных членов общества.
Татьяна Игоревна замерла у доски, сложив руки на груди. Заметно нервничала, но старалась держаться уверенно.
— Сейчас я раздам вам анкеты. Ничего нового. Вы заполняете их каждый год. Нужно вписать информацию о себе и о родителях: кто кем работает и контактные данные. — Она передала Рише стопку листов и продолжила: — А ещё нам обязательно нужно познакомиться с вами поближе в неформальной обстановке.
Класс зашумел. Посыпались шутки, одна другой пикантнее. Татьяна Игоревна выждала несколько минут и предложила:
— Шоколадные фабрики и квесты оставим малышне. Мы поедем на базу отдыха с бассейном и мангалом, пожарим шашлык, покатаемся на лодках. Кто за? — И первая вскинула руку.
Ильяс сразу же посмотрел на Ришу. Она, в свою очередь, обернулась на новенького. Евгений поднял руку, тут же взметнулись ладони остальных девчонок, даже стая серых уток вскинула крылья. Ира и Валя переглянулись и тоже обозначили согласие. К удивлению Ильяса, за поездку проголосовало больше половины класса.
Татьяна Игоревна обрадовалась:
— Ура! Значит, поездка состоится. После родительского собрания решим, куда именно поедем, и выберем дату.
— И без родителей! Сами сказали: мы не малышня, — напомнила Риша.
Учительница не ответила. Но Ильяс на её месте не рискнул бы вывозить «бэшек» на базу отдыха без бригады спасателей, стопки огнетушителей и трёх аптечек.
***