Что-то на французском

Глава 10. Кому идёт каре?

От боли в носу защипало, и на глазах выступили слёзы. Данил жалобно застонал:

— Садистка, оставь меня в покое.

Оксанка отклонилась, оценила свою работу и снова нацелилась пинцетом на бровь.

— Ещё чуть-чуть. Правая уже не похожа на хвост енота, но левая ещё колосится, как холка летнего песца.

— Не перестарайся. Брови — моя фишка.

— Брови — твоя связь с лохматыми предками.

Из кабинета вышел Савва, попрощался с клиенткой и снял фартук.

— Куда это ты, такой красивый, без бровей собрался? — Он приблизился к креслу, на котором Оксанка издевалась над Данилом. Изобразил притворный ужас.

Данил пощупал брови, убедился, что они на месте.

— На вечер встречи выпускников.

— А разве она не была в первую субботу февраля?

— Была, но мы классом решили встретиться двадцать седьмого не в Васильевке, а в кафе «Медуза» на набережной.

Дарья Ивановна, нынче в кудрявом парике, тоже подошла, протянула Савве чашку кофе.

— Хорошо, что не в твой день рождения. — Савве она кивнула на сервированный стол. — Там блины с мясом и творогом. Ешь, пока тёплые.

Данил выдохнул, взял Оксанку за талию и решительно отодвинул.

— Всё, хватит. — Оценив её работу в зеркале, довольно кивнул:

— А ничего так. Всё ещё мои, но аккуратнее и тоньше.

— А я что говорила. С тебя сто тыщ!

Оксанка подошла к своему столику, открыла ящик и вынула перевязанную лентой коробку.

— Тогда на тебе заранее. Наденешь на встречу.

Данил распаковал тёмно-зелёный галстук с кактусами, улыбнулся, чмокнул Оксанку в одну щёку, потом в другую.

— Спасибо, у меня как раз есть подходящие брюки.

Дарья Ивановна и Савва переглянулись.

— Наш подарок ты получишь летом, мы тебя записали на июньский чемпионат России в Питере. Билеты уже куплены, проживание забронировано. Отказ не принимается.

— Спасибо. Не знаю, как вас благодарить.

Поездки Данил любил, но насчёт конкурсов решил не так давно: они ему не нужны. Больше не хотелось обвешиваться регалиями и грамотами, не мечталось, чтобы его имя гремело, а «стилист Лазарев» звучало так же значительно, как Сорбашев или Кондрашова. Он нашёл своё место. И это оказался не столичный салон красоты, не модный «Айвори», а уютная «Фиалка». Место, куда хотелось приходить каждый день.

— Я знаю! — воскликнул Савва. — Победи там всех, а пока ещё принеси блинов. Впервые у меня масленица реально блинная. Вика не любит их жарить, а сейчас вообще не переносит на дух многие продукты. От готовки её тошнит.

— Да хоть все! Они у нас сейчас на завтрак, обед и ужин.

Дарья Ивановна макнула блин в пиалу с джемом.

— Какой у неё срок? Шестой месяц? Потерпи немного, ей сложнее, чем тебе.

— Треплю, — раздражённо откликнулся Савва. — Но иногда хочется сбежать на край света.

Колокольчик на двери тренькнул, оповещая о новом посетителе. Перерыв закончился, до самого вечера работали почти без передышек. Перед восьмым марта всегда начинался ажиотаж: барышни всех возрастов торопились подкраситься, причесаться и обзавестись новым маникюром.

Данил уходил последним. За окном уже стемнело, город включил фонари и зажёг витрины. Данил зашёл в ближайший сетевой магазин, в котором обычно покупал кофе и выпечку, взял сметану и творожный сыр по просьбе Олега. Тот планировал к завтраку испечь блинный торт, но для этого десерт нужно продержать в холодильнике целую ночь.

На кассе, пробивая огурцы, Данил вспомнил, что забыл в «Фиалке» коробку с подарком. Пришлось возвращаться. Оставив пакеты в машине, он направился к дверям. За панорамным окном клубилась темнота, предметы едва угадывались. Вставив ключ, Данил прислушался: вроде бы шумел чайник, но он его точно выключал. А может, прорвало трубу или случилась ещё какая-нибудь коммунальная трагедия? Данил торопливо провернул ключ и открыл двери. Чайник действительно шумел, светящийся индикатор укоризненно смотрел из тёмного угла жёлтым глазом. Сделав шаг, Данил резко остановился. В кабинете Саввы звучали голоса. За секунду до того, как открылась дверь, Данил догадался, что происходит.

Савва замер, глядя на Данила, торопливо обернулся, плотно закрыл двери и подошёл ближе.

— Я объясню.

Данил отступил.

— Не надо. Мне ты точно не должен ничего объяснять. Просто… какой же ты дурак. Остановись, пока не поздно. Ты потеряешь Вику и семью.

Савва снова оглянулся.

— Пожалуйста, не сейчас.

Данил взял коробку с галстуком, машинально поправил на Эльзе парик. Он видел, что Савва нервничает и по-настоящему смущён, не ожидал, что у адюльтера будут свидетели. Данил взялся за ручку и уже открыл двери, когда до него долетели слова:

— Ты просто не понимаешь. Я так устал от капризов, слёз, раздражения. От вечного «принеси то, хочу другое, я толстая, ты меня не любишь…»

— Это ты не понимаешь Вику. Я не носил ребёнка, но воспитывал Ильяса. А она сейчас не только беременная, у вас ещё есть трёхлетний сын. Просто подумай, стоит ли вот это ситуативное удовольствие твоей семьи? Вика предательства не простит.

— Ты расскажешь?

— Нет.

— Спасибо.

— Блин, не благодари за подлость.

Данил закрыл дверь перед носом Саввы. К машине шёл, не оглядываясь.

Дома на ужин его снова ждали блины. В этот раз Олег нафаршировал их ветчиной и грибами. Приготовил целую стопку для будущего торта и всё ещё продолжал жарить, бродил по кухне деятельный, весь в муке, дирижировал лопаткой и жонглировал сразу двумя сковородами.

Ильяс задумчиво жевал, тайком подкармливая Жмурика. Данил переоделся и тоже сел за стол.

— Когда там масленица заканчивается?

— Ещё не сожгли чучелко, есть время отведать торт и блины с рыбой.

— А мне нравится. — Ильяс потянулся за следующим блином. — С творогом вообще топ. Больше всего понравились.

— Ты сегодня поздно, — заметил Олег.

— Завтра иду на вечер встречи выпускников, пришлось сегодня уплотнить записи, чтобы всем досталось красоты.

— А я не буду ходить на такие встречи. Зачем? Окончу школу и сбегу, сверкая пятками. — Ильяс откинулся на спинку стула, картинно похлопал себя по животу.

В его голосе явственно прозвучал вызов. Олег и Данил переглянулись.

— У тебя класс нормальный, Витька, Крючковы и Риша. А ты так говоришь, будто еле их выносишь.

— Еле выношу. Так и есть, — согласился Ильяс. — Ришу в первую очередь.

Данил поперхнулся.

— То есть план станцевать с ней на Балу пионов уже не в силе?