Страница 47 из 69
— Ты заедешь за Кариной или там встретитесь?
— Заеду, я же говорил. — Олег вышел в коридор, начал обуваться.
— Возьми наличные.
— Зачем? Картой оплачу. — Он выпрямился, снял с вешалки пальто.
Данил достал деньги из кармана своей куртки.
— Мало ли. Если будут перебои со связью, останешься без цветов.
— Давай. — Олег забрал деньги и подмигнул Данилу. — Пожелай мне удачи.
— Удачи!
Удача действительно понадобилась. Магазин, в котором он всегда покупал цветы, оказался закрыт, пришлось экстренно искать другую точку и желательно по пути. Опоздание приравнивалось к неуважению. Слава богу, в цветочном ларьке нашлись приличные белые розы. Хорошо, что Данил всучил ему наличку, терминала у продавца не оказалось.
К Карине он успел вовремя, она вышла из подъезда через минуту после того, как он подъехал, даже звонить не пришлось. В длинном бордовом платье в пол и в тёмно-шоколадном пальто она выглядела как герцогиня, приглашённая на званый ужин к королеве. Цветам обрадовалась, вернулась домой и поставила их в вазу. Только после этого они отправились в филармонию.
Как Олег и ожидал, в фойе их ждали две супружеские пары: Тарковские и Зиновьевы — старые знакомые из их прежней жизни. Судя по лицам мужчин, протягивать Олегу руку для пожатия они не собирались. Олег сам протянул, вынуждая их проявить вежливость или невоспитанность.
Кирилл нехотя ответил на рукопожатие.
— Вот уж кого не ожидал увидеть рядом с Кариной.
Олег сжал ладонь. Чуть наклонился.
— Привыкай. Видеть меня будешь часто.
Женщины кивнули и сразу же отвернулись. Светской беседы бы точно не получилось, хорошо, что они приехали впритык перед концертом, успели только сдать вещи в гардероб и рассесться на местах.
Олег заказал билеты заранее. Взял самые лучшие места. А Тарковские и Зиновьевы покупали билеты позже, поэтому сидели довольно далеко. К счастью, не пришлось ёрзать под их враждебными взглядами и отбивать колкости.
А потом начался концерт, и Олег забыл о тонкостях этикета. Музыка поплыла над залом, рассыпалась нотами по плечам и осела волшебной пыльцой на бархатных шторах. За спинами музыкантов на большом экране мелькали кадры из фильмов. Всматриваясь в картинки, Олег забывал вслушиваться в музыку. Карина сразу же закрыла глаза. Внимала оркестру, слегка улыбаясь, на песнях из фильма «Хатико» и «Титаник», по её щекам потекли слёзы. Она всегда остро реагировала на проявления искусства, и эта особенность всегда нравилась Олегу. Правда, сейчас он понимал, что из-за этого обострённого восприятия реальности она до сих пор не смогла его простить. Для кого-то это просто давняя измена, ошибка юности, подумаешь! С кем не бывает. А для неё это предательство и глубокая рана.
Большую часть концерта Олег смотрел не на сцену. Когда началось танго из фильма «Запах женщины», Карина вздрогнула, открыла глаза и сразу же наткнулась на его пристальный взгляд. Не так давно они танцевали танго именно под эту мелодию, и у них были свои собственные музыкальные ассоциации.
Тарковские и Зиновьевы, ожидая у гардероба пальто, возмущались, что концерт не стоил своих денег и такое «кино» они могли посмотреть дома, но Олег не поддержал их недовольство. Ему понравился и концерт, и компания. Слава богу, ворчащие бывшие друзья оставили их вдвоём.
Напитанные музыкой и взбудораженные впечатлениями, Олег и Карина расстались не сразу. На Набережной завывал ветер, поэтому решили поужинать в кафе. Они практически не разговаривали, снова и снова проживали концерт. Как же ему нравилось рассматривать Карину, когда она восхищалась искусством. Её всегда спокойное лицо оживало, глаза блестели. Когда-то так она смотрела на него. Как ему не хватало этих моментов. Олег нарочно не спрашивал Карину о сестре и планах переехать в Подмосковье, не хотел портить вечер и напоминать, что существует другая реальность, в которую она планирует убежать в середине весны.
Следующую встречу запланировали на выходные. Не концерт и не ужин, а прогулка по набережной. Карина шла рядом, положив кончики пальцев на изгиб его локтя, другой рукой придерживала воротник. Смотрела на море, иногда на небо. На Олега не смотрела вовсе.
— Как Данил?
— Скучает по бабушке.
— Ему обязательно нужно чем-то отвлечься, сбежать хоть на время из города.
— Дарья Ивановна записала его на чемпионат России по парикмахерскому искусству. Будет ему отвлечение.
— Это хорошо.
Едва прошли фонтан, как встретили Ильяса с девушкой. И это была не Риша. Олег узнал рыжую шевелюру Вали и кивнул:
— Добрый вечер.
— Добрый, — одновременно откликнулись Ильяс и Валя.
Раскланялись и пошли в противоположных направлениях. Олег знал, что Ильяс в ссоре с Ришей. Даже к репетитору они теперь ходили в разное время, дома он о ней не упоминал, да и в квартире практически не находился. Усиленно потел в тренажёрном зале, волонтёрствовал с «ДоброВольцами» или пропадал на курсах в университете.
Олег достал телефон, перевёл Ильясу немного денег и отправил сообщение:
«Угости даму кофе».
Почти сразу пришёл ответ:
«Спасибо!»
Карина мечтательно улыбнулась.
— Эх, юность! Красивая девочка и пара красивая.
— Возможно. Но влюблён он в другую.
— А этой, выходит, голову морочит?
Олег прикусил язык: вообще не стоило поднимать эту тему. Опасно. Теперь нужно как-то выкрутиться, не солгать, но и не обидеть.
— Да нет. Не морочит. Они друзья. — И сам же подумал: «Боже, какую хрень я несу! Нужно срочно перевести тему».
— Хочешь, расскажу тебе о мексиканском мудреце, любителе шоколада с перцем? Я познакомился с ним в своё последнее плавание. Он учил меня заглядывать в будущее и беседовать с духами.
— После того плавания ты серьёзно заболел. Как не помнить. Слишком близко с духами познакомились.
— Бывает. На обратном пути наглотался водички из Бермудского треугольника или отведал ухи из рыбы-зебры.
— Ты никогда не рассказывал, что произошло, просто после того рейса ни разу не вышел в море.
— Я с ним поссорился, — усмехнулся Олег.
— С мексиканским мудрецом?
— С морем. Ты же сама хотела, чтобы я поменял работу. Каждый раз, когда я уходил в море, нервничала.
— Я не любила, когда ты уходил, зато любила, когда возвращался.
— Уже не важно. У меня хорошая должность в порту. И море, между прочим, никуда не делось. Оно всё время рядом.
— Что же было с этим мудрецом?