Страница 26 из 69
Ильяс собирался отсидеться в углу, максимум пометать дротики, но как-то незаметно его втянули сначала в настольную игру, потом в квиз, и через час он с азартом выкрикивал названия загаданных песен и фильмов. Когда начались танцы, он не сопротивлялся. Его вытягивали на медляки обе Крючковы по очереди и Татьяна Игоревна, удивлённая тем, что он умеет не просто топтаться на месте, а вполне прилично вальсировать. А всё благодаря Олегу. Тот не только посещал разные мудрёные танцевальные студии, но и дома разучивал шаги, чтобы поразить свою бывшую жену. Ильяс брал у него уроки и заранее готовился к Балу пионов. Внезапно умение вести в танце понадобилось гораздо раньше.
Танцуя с Валей, Ильяс поглядывал на папу. Тот тоже не сидел на месте, постоянно приглашал кого-то из родкомитетовских мам или классуху, но чаще в паре оказывалась Элеонора Артемьевна, как только звучали первые тягучие ноты, она вытягивала Данила в центр зала. Ильяс краем глаза отмечал охотничьи замашки женщины, пытался сигнализировать папе бровями, но тот не часто смотрел в его сторону. В какой-то момент Ильяс смирился: будь, что будет, лишь бы это всё закончилось флиртом тут на базе.
Классный чат не замолкал, то и дело пополнялся новыми кадрами. Судя по вспышкам, Илья засветился на нескольких фотографиях, как минимум его плечо и спина. Потом запустили караоке, и внимание переключилось на Валю. Она вышла на импровизированную сцену, взяла микрофон и запела знаменитую песню Мерлин Монро:
I wa
And nobody else but you.
Ильяс много раз слышал, как поёт Валя. Правда, репертуар на школьных мероприятиях не отличался лиричностью и оригинальностью. Пела она хорошо, уверенно и даже кокетливо. Двигаясь по залу, припевала строчки, будто обращаясь по очереди то к одному однокласснику, то к другому. Остановилась напротив Витьки и подмигнула. Даже в тёмном зале было видно его смущение. Ильяс пихнул друга плечом и кивнул в сторону уходящей Вали. Витька нарочно громко загоготал, показывая, что ему плевать и совсем не лестно.
Валя закончила петь и поклонилась. Ильяс аплодировал совершенно искренне. Не ожидал увидеть привычную одноклассницу в таком образе. И кажется, не только он. Вечер в стеклянном зале понравился ему даже больше тёплых бассейнов и возможности щипать девчонок в воде. Он постоянно возвращался к мысли о том, что, если бы Риша не заболела, эта поездка могла бы стать лучшим воспоминанием в его жизни. Он чувствовал себя таким уверенным, весёлым, приятным, что рискнул бы и пригласить её на медляк, и, может, даже поцеловать.
Как бы Татьяна Игоревна ни пыталась изображать из себя грозного коршуна, всё равно проморгала несколько вылазок своих «бэшек» на улицу. Дождь утих, а ветер не мешал прятаться с вэйпами и пивом буквально в трёх шагах от освещённого зала. Ильяса тоже позвали прогуляться. Он увиливал, но один раз вышел с Витькой. Рюкзак с контрабандой оставили под ивой, там и наливали. Ильяс отказался от бутылки пива и отклонил вэйп. Ожидал, что его затроллят и назовут папиным сыночком, но все неожиданно спокойно приняли его нежелание пить.
На обратном пути он не торопился в зал. Прошёлся по дорожке и только потом повернул к освещённому, похожему на аквариум зданию. У ивы чуть не столкнулся с Евгением. Точнее, с Евгением и Ирой. Они целовались. Ильяс остановился, попятился и обошёл иву. Сделал вид, что ничего не видел и не слышал, хотя в душе ликовал во весь голос. Евгений обезоружен и деактивирован рыжей Крючковой. Как жаль, что нет Риши! Ей не помешало бы самой увидеть этот спектакль с первого ряда. Однозначно эта поездка стоила потраченных денег и времени.
Вернувшись в домик и лёжа на кровати, Ильяс листал фотографии в классном чате и удивлялся, что на большинстве он улыбался и не сутулился. И как раз рассматривал поющую Валю, когда телефон завибрировал входящим сообщением. Увидев, кто пишет, Ильяс закашлялся. Витёк на соседней кровати заворочался и что-то прокряхтел.
Ильяс отвернулся к стене и накрылся покрывалом с головой. Писала Риша, она прикрепила три фотографии из общего чата. На одной Ильяс танцевал с Валей, на другой — метал дротики, третья была общей. «Бэшки» сфотографировались в бассейне, ещё до ливня. По команде Данила они прокричали: «Фамбалаяж!». Ильяс обнимал за плечи Витьку и Валю, смотрел прямо в объектив и кричал «колбаса», хотя, в отличие от одноклассников, действительно знал термин из парикмахерского мира.
«Смотрю на вас — и завидно. Такие счастливые».
Ильяс набрал ответ:
«Жаль, что ты не смогла поехать. Как себя чувствуешь?»
Замигал индикатор, спустя минуту пришло сообщение:
«Ужасно. Ещё и фотками спамите. Как не вовремя я заболела!»
Ильяс снова посмотрел фотографии. В нём зрело смелое и лестное предположение, что Риша не просто так выбрала именно эти кадры. Она ревновала его к Вале и написала сейчас именно поэтому, словно хотела проверить и удержать его симпатию. Всё-таки папа оказался прав: ревность побудила её к действию и, возможно, разбила границы дружбы. Ильяс приободрился.
«Дождь подпортил отдых.
— Он подумал и добавил совсем уж смело:
Уверен, в купальнике ты выглядишь лучше всех девчонок. Так что мне больше жаль, что тебя не было».
В ответ пришёл смущённый смайл. Ильяс рассматривал картинку, представляя, как Риша улыбается. Судя по мигающему индикатору, она хотела добавить что-то ещё. В это время телефон дрогнул входящим сообщением от Тони.
Она отправила картинку с акулой с неправильным прикусом. Ниже шла надпись «“Фелюсти“» — фильм Фтивена Фпилберга». Ильяс усмехнулся, но в ответ отправил не мем, а вопрос, который сегодня задал ему папа:
«Если бы у тебя было три желания, что бы ты загадала? Подумай хорошо. Только три».
Тоня думала недолго:
«Первое — я чемпионка мира по карате, второе — в Новороссийск приедет Камила Борадзова [
Камила Борадзова — чемпионка России по карате в весовой категории до 55 килограмм
], третье — я первая каратистка в космосе».
«Ого, космос,
— удивился Ильяс. —
Насчёт чемпионки — для тебя это вполне реальная цель».
«Я тоже так думаю».
Заворочался Витёк, недовольно проворчал:
— Хорош ухмыляться и светить экраном. Кто там тебе написывает среди ночи?
Ильяс обернулся. Он был уверен, что его не видно и не слышно, закопанного в кровати по самые уши.
— Завидуй молча.
— Эта, как её, Тоня?
— Тоня, — подтвердил Ильяс. Про любовь к Рише знали только папа и дед.