Страница 2 из 69
Открыв двери, поздоровался сразу со всеми:
— Привет. — Перевёл взгляд на своё рабочее место: — Кто это мою любимую Эльзу украсил?
Дарья Ивановна — самая возрастная работница «Фиалки» — усмехнулась:
— Обновки любят все женщины, даже если от них осталась одна голова. Розовый бант ещё никому не вредил.
Дарья Ивановна обитала в «Фиалке» со времён её основания и называла себя ровесницей курильского землетрясения, напоминала Барби-пенсионерку, откормленную любящим Кеном. Работала она в основном с возрастными клиентами и детьми, не слишком привередливыми и разбирающимися в модных тенденциях. В её арсенале была парочка популярных классических стрижек. Для мужчин: гриб, канадка и лакированный пробор в духе старого Голливуда. Для женщин, как ни странно ещё проще — всех старше тридцати пяти она стригла одинаково: каскад до плеч с объёмом на затылке. Данил эту стрижку называл: «уже не девочка, но ещё не бабушка». Каким бы ни было пожелание дамы, у Дарьи Ивановны получалась всегда одна и та же причёска. Если же результат клиентку устраивал, то «ещё не бабушка» попадала в разряд регулярных посетителей «Фиалки». Одну-единственную женскую стрижку Дарья Ивановна делала великолепно.
Всё новое она не жаловала. Регулярно припоминала, как прежде накручивали локоны на горячий гвоздь и фиксировали сахарной водой. Настоящего цвета её волос никто не помнил, десять лет назад парики захватили её голову в плен. Коллекция искусственных шевелюр насчитывала больше десяти штук, и по выбранному цвету легко угадывалось настроение Дарьи Ивановны. Сегодня она была рыжей, а значит, в хорошем расположении духа, даже несколько игривом.
Один из париков каменная Эльза получила в дар — чёрный, строгий, в виде графичного каре. Такая стрижка редко кого украшала и чаще всего случалась в приступе отчаяния или жажды кардинально изменить жизнь. В «Фиалке» существовала своеобразная присказка: «Никогда не обижайте барышню с каре, она уже обижена».
Гипсовая женская голова появилась на столике Данила несколько месяцев назад — подарок благодарной клиентки, по профессии преподавательницы в художественной школе. Лицо у Эльзы было одухотворённое, профиль — нежный, улыбка — с хитрецой. Данилу порой казалось, что она кого-то смутно напоминает, но пока он не смог вытащить из закромов памяти лицо прототипа.
Он не стал уносить подаренный бюст домой, оставил в салоне и использовал как подставку для наушников. Имя у головы появилось случайно, в один из дней, когда Данила в очередной раз пытались сосватать чьей-нибудь знакомой или дочери. Он тогда прикрылся гипсовой женщиной, как вечной избранницей, и назвал любимой Эльзой. Эльзу каждый украшал на свой вкус. На её каменной голове постоянно появлялись шиньоны, заколки, бигуди или ободки, были бы руки — заимела бы маникюр. К ней обращались за советом и жаловались на непогоду.
Последнее время в причёске Эльзы начали появляться цветные канекалоны — новое увлечение Оксанки. В противовес консервативной Дарье Ивановне в «Фиалке» завелась молодая, полная свежих идей парикмахерша. Оксанка постоянно чему-то училась, проходила всевозможные курсы и семинары, пробовала новые техники и безжалостно испытывала их на волосах клиенток. Её основным заработком были праздничные причёски и плетение кос. Последние месяцы она сооружала немыслимые коконы с искусственными цветными прядями, себе же вплела розовый канекалон и синий пожертвовала Эльзе.
Оксанка была девушкой серьёзной, но с лёгкой придурью, что неизменно привлекало к ней мужчин — фигуристая, знойная реинкарнация Мэрилин Монро с глазами Клеопатры. Наиболее настойчивые ухажёры пытались записаться к ней на приём, но она работала только с женщинами. Если вдруг соглашалась красиво причесать носителя хвостатой хромосомы, значит, он ещё не дорос до пубертата. Насчёт половой принадлежности стилистов Оксанка строго придерживалась принципа:
— Парикмахер, как гинеколог, должен быть одного пола с клиенткой. Мужиков пусть лечат урологи и стрижёт Данил.
Данил и стриг — правда, не только мужчин и не только стриг. Не просто так назывался универсалом. Кроме стрижек он делал ежедневные укладки, маскировал седые корни, а в последнее время всё чаще создавал блондинок. Разве что свадебными укладками не занимался, перепоручал их Оксанке. Хотя выиграл несколько местных конкурсов в номинации «Праздничная причёска». В «Фиалке» не было специальной парикмахерской лаборатории, как в «Айвори», но стоимость пергидрольного волшебства не пробивала потолок, а результат получался не хуже, чем в лучших салонах столицы. Сарафанное радио работало без сбоев. Следуя советам подруг, приходили новые клиентки, записная книжка Данила распухала, порой сдвигая конец рабочего дня на неприлично позднее время.
Едва он успел вымыть руки и надеть фартук, как Дарья Ивановна кивнула в сторону панорамного окна:
— Даниель, там ещё одна твоя блондинка. Новенькая, кажется.
За стеклом промелькнула тонкая женская фигурка в ярком платье. Данил удивился:
— О, я её знаю. Арина — одноклассница моего сына.
Девушка открыла двери, пробежалась взглядом по салону и приветливо улыбнулась Данилу.
— Здравствуйте, я не опоздала?
— Привет, Арин.
— Можно Риша. Я так привыкла. Арина звучит сильно по-пушкински.
— Хорошо, Риша.
В этот раз Дарья Ивановна не угадала. Риша не планировала пополнять ряды блондинок, собиралась лишь обновить стрижку и закрасить фиолетовую прядь.
Пока он занимался волосами Риши, Дарья Ивановна успела подстричь двух первоклассников, а Оксанка уговорила на канекалон новую клиентку. Данил не торопился, хотя чувствовал себя неуютно. А всё потому, что Риша была не просто знакомой сына, а барышней, разбившей его сердце — первой и пока единственной любовью Ильяса. Данил внимательно её рассматривал, отмечал все детали, о которых узнал от сына: родинку на плече, тонкие запястья, привычку постукивать по бедру острыми ногтями и, конечно же, «фигуру, лучше, чем у Моники Беллуччи». Риша покорила не только Ильяса, и внешность не была её единственным достоинством. Она играла в волейбол и защищала честь школы на олимпиадах по английскому языку и астрономии. Что ж, Ильяс прав: в такую девушку сложно не влюбиться и ещё сложнее разлюбить.