Сплетение

Мужик огромный и занимает бóльшую часть экрана, чем простые смертные – те нежеланные гости, которых показывает камера. Готова поспорить: он все еще будет выглядеть зловеще, если станет широко улыбаться и уплетать разноцветную сахарную вату в виде единорога.

Я и не подумаю открывать. Сегодня мне меньше всего нужны помехи. Я специально перекроила весь график на вторую половину дня, чтобы разобраться с Джеффом, пока Чейза нет дома. И пациенты у меня записаны один за другим. Весь день расписан по минутам! Кто бы ни был этот тип, мне нужно, чтобы он вернулся в ту угрюмую дыру, из которой выполз, и больше никогда не возвращался.

Мой список проблем длиннее, чем оправдания моих пациентов, не пьющих достаточное количество воды независимо от того, сколько неприятностей с почками у них может возникнуть из-за обезвоживания. Я не хочу добавлять в этот список раздражающих незнакомцев.

Я уже собираюсь снова повернуться к наполовину заполненному чемодану, но тут мужик у двери срывает с лица солнцезащитные очки и наклоняется. Его недовольство распространяется и на его глубоко посаженные голубые глаза, когда он смотрит прямо в камеру и едко говорит:

– Я знаю, что вы дома. Я не уйду, пока вы не подойдете к двери.

Я ахаю и прислоняюсь к стене, смотрю в шкаф, словно могу спрятаться между костюмами и тщательно отглаженными парадными рубашками Джеффа.

Мужик словно видит, как я собираюсь укрыться между вещами моего мужа, который вскоре станет бывшим, потому что не сдвигается с места и продолжает угрожать мне своим присутствием.

– Нам нужно поговорить. Поверьте: я не хочу здесь находиться точно так же, как вы не хотите меня здесь видеть. Если вы не спуститесь к двери, я буду вынужден предпринять другие меры. Мне этого не хочется, и вы совершенно точно тоже этого не хотите.

Вероятно, это один из дружков Джеффа. Они нечасто приходят к нам домой, только забирают его на пути в гавань или куда они едут, чтобы заниматься тем, чем они занимаются, а затем высаживают на обратном пути.

Я не знаю, что натворил Джефф, чтобы так разозлить этого типа, но вероятно, что-то очень плохое.

А поскольку я больше не доверяю ничему, что говорит или делает Джефф, возможности бесконечны.

Этот зверь, а не мужчина подается еще ближе к двери и давит на кнопку так, словно одержим желанием взять меня измором и сломать звонок, если потребуется. Прядь непослушных волос падает ему на лоб, когда он еще наклоняется, а его низкий голос бьет по мне сквозь динамики домофона. У меня перехватывает дыхание, когда он обращается непосредственно ко мне.

– Доктор Эвита Личфилд, нам нужно поговорить. Поверьте, сейчас я – единственный человек, без которого вам не обойтись. Открывайте дверь, черт возьми! Живо!

О, он назвал меня полным именем.

Никто не называет меня Эвитой, кроме моей матери. Кем себя считает этот тип? Внезапно мое беспокойство превращается в злость. Я не позволю ему выдвигать требования через мой видеодомофон и не собираюсь слепо выполнять его указания. Он может целый день там стоять и задыхаться от изнуряющей жары Флориды. Он не мой пациент.

Если у него случится обезвоживание, это не моя проблема.

Словно по требованию, он резко запускает руку за спину и открывает большой бумажник перед глазком видеокамеры. Его резкие черты лица исчезли с экрана, я вижу через камеру только жетон.

– Спецагент Мика Эмметт. Я не большой страшный волк, который пришел вас съесть. Я ваш рыцарь в сверкающих доспехах.

Агент? В смысле правительственный агент?

Кто вообще называет себя рыцарем в сверкающих доспехах?

Если бы я не была ответственной матерью, то спряталась бы в шкафу и никогда из него не вылезала. Но Тоня с Чейзом должны вернуться с минуты на минуту. Я только что выгнала мужа, и об этом не знает никто, кроме членов моей семьи.

Мне совершенно не нужен правительственный агент на крыльце, когда Тоня вернется домой.

Я поднимаюсь и бегу вниз по лестнице к входной двери. Звонок трезвонит не переставая, когда я открываю замки, распахиваю дверь и замираю на месте.

Вау.

У меня нет слов.

Когда я видела его на экране, мне казалось, что он – крупный мужчина, но то изображение не идет ни в какое сравнение с реальностью. Я среднего роста, но этот мужчина возвышается надо мной. Я не выпускаю ручку двери и готовлюсь захлопнуть ее у него перед носом, если потребуется.

– Кто вы такой и что вам нужно?

Он профессионально окидывает меня взглядом, затем всматривается в дом над моей головой. Его голубые глаза прищуриваются, когда он тихо спрашивает:

– Вы одна?

Сердце учащенно бьется у меня в груди, и я размышляю, не допустила ли ошибку. Любой может предъявить фальшивый жетон и удостоверение перед маленьким глазком видеокамеры. Почему я об этом не задумалась раньше?

– Нет, – вру я. – Мой муж наверху.

Пронзительный взгляд голубых глаз снова перемещается на меня.

– Правда?

– Он в душе.

Я начинаю закрывать дверь, потому что мне нужен барьер между мной и остальным миром, и желание поставить этот барьер всеохватывающее.

Спецагент придерживает дверь и с легкостью пресекает мою попытку. Его рука едва напрягается.

– Почему вы врете?

Я не выпускаю ручку и пытаюсь справиться с нервами.

– Зачем мне врать?

– Вот это я и хочу знать. Зачем вам врать?

– Кто вы такой и что вам нужно? – повторяю я свой вопрос.

– Вы одна, – утвердительно заявляет он.

– Послушайте, как бы вас там ни звали, мой муж наверху. Я попрошу его спуститься и поговорить с вами, когда он выйдет из душа. Но я сама занята.

Он не убирает руку с двери и имеет наглость сделать шаг вперед и переступить через порог.

– Нет… – У меня начинается паника, я пытаюсь захлопнуть дверь, чтобы не пускать этого спецагента, но он не останавливается и переносит вес на одну ногу, чтобы снять что-то с бедра.

Он опускает взгляд и поворачивает какое-то колесико, когда насыщенный влагой воздух пронзает звуковой сигнал и треск. Он смотрит на меня, нажимая на «прием», и говорит в рацию.

– Привет, Круз, слышишь меня?

Рация вначале трещит, затем кто-то отвечает:

– Десять ноль четыре. Докторша дома?

Спецагент не сводит с меня глаз и на секунду делает паузу.

– Да, она здесь. Джеффа Майклса уже взяли?

У меня меняется выражение лица. Я отпускаю дверь, делаю шаг назад, обнимаю себя дрожащими руками.