Сплетение

– Ты считаешь, что сможешь заставить его признаться ей?

– Ни в коем случае. Ее и близко к нему нельзя подпускать. Но она может находиться с другой стороны двойного зеркала.

– Ты собираешься дать ей послушать допрос? – фыркает Бракс. – Думаю… ну, не знаю. Это жестоко.

Я иду к двери.

– Это ее новая реальность. Если ей нужны доказательства, я положу правду ей на тарелку и скормлю золотой ложкой. Сон сейчас – единственное, ради чего я готов так стараться.

Бракс идет за мной.

– Ты безжалостный. По крайней мере, подготовь ее к тому, что ей предстоит услышать.

Я направляюсь к переговорной и резко распахиваю дверь.

Мальчик тормозит передо мной, а докторша устало смотрит и хмурится.

– Вы настояли, чтобы мы приехали сюда, но мы сидим в этой комнате уже больше получаса. Мало того что меня ждут пациенты, так еще и няня уволилась. Прямо сейчас! У меня все расписано на дни вперед, ни одного «окна». Я не могу позволить себе больничный, чтобы собрать жизнь по кусочкам. Вы не можете меня здесь держать. Если мне нужен адвокат, я его вызову.

Я перевожу взгляд с ее сына на нее и говорю так, чтобы он ничего не понял:

– Вы хотели получить доказательства. Я вам их предоставлю.

Она выглядит изможденной после обморока и прикусывает губу перед тем, как посмотреть на сына, который бросается к ней и хватает за колени.

– Мама, я хочу есть.

Она проводит пальцами по его густым темным волосам, такого же оттенка, как и у нее, – темного шоколада.

– Знаю, малыш. Мы скоро поедем домой, и я приготовлю тебе ужин.

– У меня полно снеков в ящике стола, – влезает Бракс. – Я их держу для своего сына, когда он сюда приходит. Пошли, посидишь со мной; и можешь есть все, что захочешь, пока твоя мама говорит с агентом Эмметтом. Пойдешь?

– Нет, – отвечает Эвита. – Он должен остаться со мной.

– Если хотите получить доказательства, это не самая лучшая мысль, – поясняю я.

– Как тебя зовут? – спрашивает Бракс у ее сына.

Мальчик вырывается из рук матери и бежит к мужчине, который подкупил его едой.

– Чейз!

Бракс вытягивает вперед сжатую в кулак руку – чтобы стукнуться кулаками с мальчиком.

– Круто. Меня зовут Бракс. Я как полицейский, но только в джинсах. Ты будешь недалеко от мамы, но вообще никогда никуда не ходи с незнакомыми людьми, хорошо?

Чейз смотрит на мать.

Эвита вздыхает.

– Он прав. Но с ним ты можешь пойти. Веди себя хорошо и попытайся не свести его с ума своими разговорами.

Чейз смотрит на своего нового друга.

– А какие у вас снеки?

– Печенье, чипсы, может, еще и шоколад остался, если Мика не весь съел.

Чейз продолжает болтать:

– Вы отправляете плохих парней в тюрьму?

– Да, – подтверждает Бракс.

У Чейза округляются глаза.

– Я могу посмотреть тюрьму?

– Нет, – твердо отвечает Бракс. – Не можешь.

Чейз сникает.

– Я надеюсь, что тот, про кого вы говорили, не съел весь шоколад.

Они удаляются по коридору, Чейз спрашивает Бракса, есть ли у него сирена в машине и приходится ли ему ездить на высокой скорости.

Я смотрю на мать Чейза и открываю перед ней дверь.

– Пойдемте, Эвита, побудем мухами на стене. Получите все доказательства, какие хотите.

Она немного колеблется, затем берет телефон и сумочку. Сильно сомневаюсь, что в ней есть хотя бы пять футов пять дюймов[8]. Ее волосы спутались и волнами лежат на плечах. Я успел оценить ее фигуру, когда держал в объятиях: стройная, тонкая, лишенная выдающихся форм. Она замирает передо мной и задирает голову.

– Никто не называет меня Эвитой, кроме моей матери.

– Учту, доктор Личфилд. Я совершенно точно не ваша мать.

– Эви, – объявляет она. – Все, за исключением моих пациентов, называют меня Эви.

– Эви, – повторяю я и решаю, что она мне сейчас нравится больше, чем две секунды назад. Эвита – это чопорно и официально. Я ненавижу чопорность и официальность. – Вы готовы?

Ее маленькая грудь вздымается и опускается в такт глубокому дыханию, но я не отвожу взгляд от ее шоколадных глаз.

– Куда мы идем?

– Вашего мужа сейчас будут допрашивать, а мы будем смотреть. Мой начальник собирается спрашивать его обо многих вещах, но в первую очередь о найме человека для убийства вас и Чейза. Независимо от того, признает он это или нет, я обещаю, что вы во всем убедитесь.

Она накидывает ремень сумочки на плечо и устало вздыхает.

– Наш брак давно трещал по швам, а доверять мужу я перестала еще раньше. Сильно сомневаюсь, что сегодня он скажет вам хоть слово правды.

– В таком случае хорошо иметь доказательства.

– И что это за доказательства?

– Эви, – произношу я и запинаюсь. Я во второй раз пробую произнести ее краткое имя, и мне оно нравится еще больше. – Вашего мужа прослушивали по приказу федерального правительства. Сказать, что он влип по полной, – это ничего не сказать. Меня беспокоит только ваша безопасность и безопасность вашего сына.

Ее розовые пухлые губы приоткрываются, когда она делает легкий вдох.

М-да, плохи дела.