Котики + Детектив

Галина Романова Жизнь Котова

Глава 1

Ей достался самый грустный кот. Вернее, не достался, а ей его достали. Точнее, навязали..

Был вечер. Обычный самый, одинокий вечер, которых за свою жизнь она пережила страшно вспомнить сколько. Вернулась с работы с пакетом вкусной, любимой еды. Рассовала все по полкам. Часть оставила на столе, собираясь порезать, поперчить, посолить, заправить и съесть. Она еще толком даже переодеться не успела, когда в дверь позвонили. То, что это сосед из квартиры напротив, Толик Смирнов, сомнений не возникло ни на секунду. Только он мог так звонить: точка-тире-точка. Пауза и снова: точка-тире-точка.

— Ну чего тебе, Толик? - устало поинтересовалась Соня, распахивая дверь. Помахала ладонью перед лицом, поморщилась. - Ты опять нажрался?

— Почему сразу нажрался, Соколова? - возмутился сосед и характерно качнулся.

Роста в нем было под два метра, и качался он всегда странно. Сначала надламывались колени, потом бедра шли влево-вправо, следом талия ходила туда-сюда, вступали плечи, и завершала все голова, мотаясь на длинной шее, как на пружине. Признак был отвратительным. Толик надрался изрядно.

— Мы просто посидели с ребятами в баре, - принялся объясняться Толик. - Одному парню присвоили майора. Обмывали звездочки. Меня пригласили как лучшего эксперта и просто отличного парня.

Экспертом Толик и правда был, что называется, от бога. Мог в цветочной пыльце след преступника отыскать. Но вот отличным парнем - тут Соня могла бы поспорить. И жену Толика, пока она у него еще имелась, всегда жалела. А когда та от Толика съехала, порадовалась за нее, хотя понимала, что не по-соседски это. Толика она знала лет десять, а то и больше, жену его мельком видела в течение полутора лет, но и того хватило, чтобы сделать вывод. Бедная она, бедная! Всегда одинокая при живом муже. Доброго слова не слышавшая, поскольку Толик был либо трезвым молчуном, либо пьяным. Это он с ней - своей соседкой - мог поболтать за жизнь. На всех остальных его не хватало. К слову, подобной привилегией лично она никогда не пользовалась. Толик ее ей навязывал. Вот как сейчас.

— Так чего хотел, Смирнов? - не пряча раздражения, спросила Соня.

У нее салат был приготовлен. Пижама разложена на кровати. Любимая книга в кресле на сложенном квадратом клетчатом пледе ждала. Все, что ей хотелось именно этим вечером в пятницу - поужинать, принять душ, обернуться пледом и усесться с книгой в кресло.

Плед был старым, ветхим и не спас бы от холода ни при каком раскладе. Но она каждый вечер пятницы в него куталась, потому что он будил милые воспоминания, делал ее жизнь уютной, милой, наполненной смыслом. Подарок мамы, которой с ней нет уже давно.

И тут этот Смирнов! Зачем она открыла?

— Соколова, есть что пожрать? - вдруг задал Толик неожиданный вопрос.

Вообще-то он никогда не попрошайничал. Если нужна была ложка соли или сахара, всегда бежал в дежурный магазин на углу, невзирая на погоду, состояние, настроение и здоровье.

— Чего это ты вдруг спросил? - озадачилась Соня, по-прежнему не впуская его и придерживая на всякий случай нижний угол двери ногой в тапке. - Кормить тебя не стану! И не проси.

— А я и не просил никогда, - неожиданно оскорбился Смирнов, сделавшись почти трезвым. - И не себе.

— Друзей твоих тоже кормить не буду, - надула она губы.

Вспомнилось, как Толик неоднократно пытался ее сосватать своим разведенным коллегам, остро нуждающимся не в ней, нет - в домашней еде, чистых выглаженных рубашках и периодическом сексе исключительно для здоровья. Она на него за это дулась, ругалась и не разговаривала, не открывала двери на его звонки.

— Не в друзьях дело, - поднял длинный указательный палец с идеально чистым ногтем Смирнов. - Хотя, признаюсь, интерес к моей холостой соседке у них не угасает.

То, что он назвал ее холостой, а не одинокой, немного его извинило.

— Бомжей тоже кормить не стану, - проворчала она, решив не сдаваться запросто.

— Я не про бомжей, а про котенка.

Лицо Толика, надо признать, вполне симпатичное, когда трезвое, жалостливо сморщилось. Его большое тело снова пошло волной.

— Он примерз к качелям и почти умер.

— Господи! Что за ужасы ты мне тут рассказываешь? - вытаращилась на него Соня. - К каким качелям? Почему примерз? Кошки, они же..

— Соколова, ты такая бестолочь! - возмутился сосед. - Битый час тебе объясняю: котенок почти умер. Кто-то его избил, он весь в крови. И примерз шерстью к железке на каруселях. Если ты его сейчас не заберешь, не окажешь первой помощи, не покормишь и не согреешь, его не станет. Он помрет!

И сволочь Смирнов отчетливо всхлипнул.

— Я не собиралась заводить котенка, Толя, - произнесла она неуверенно. - Целыми днями на работе.

— Я тоже. Но ты приходишь раньше. По выходным всегда дома. А то я бы забрал его себе.

— Нет, Толя. Бедных маленьких котят очень много. Я не могу приютить всех сразу.

Соня попыталась закрыть дверь, но его ботинок сорок четвертого размера прочно встал между дверью и порогом. Он не собирался отступать.

— Давай так.. - подумав и почесав аккуратно подстриженный затылок, произнес сосед. - Он будет у нас с тобой на двоих. Когда надоест тебе или ты уедешь в командировку, останется у меня. Когда меня не будет дома, он у тебя. Идет? Ну вот чего ты мотаешь головой, Соколова? Чего сопротивляешься? У тебя же в юности был кот! Твоя мама рассказывала, как тебе притащили его с улицы. И ты..

Это была тайная кнопка. Он знал. Кот и плед.

Когда мамы не стало, Соня каждый вечер, закутавшись в теплую клетчатую ткань, сажала кота на колени и тосковала. Она жаловалась ему, плакала, прижимала к себе с такой силой, что он принимался истошно вопить и спрыгивал на пол. Потом коту, видимо, надоело ее утешать, и он сбежал. Думать о том, что он ушел помирать куда-нибудь подальше, как это обычно делали все коты в мире, она не хотела.

— Ладно, - сдалась она, устав выталкивать ботинок из-под своего порога. - Жди. Сейчас оденусь.

— Ножницы возьми, - посоветовал Смирнов.

— Зачем?

— Будем отстригать шерсть. Не с мясом же его отрывать от качелей..

Вечер пятницы вышел непривычно хлопотным. Сначала она колдовала с ножницами у каруселей на детской площадке, отстригая примерзшие волоски кошачьей шерстки. Тут нарисовалась главная блюстительница порядка их двора и подняла шум.

— Убирайте всю эту шерсть с каруселей, - размахивала она руками в метре от них. - Завтра дети полезут. Вымажутся все в этой кровище и в шерсти. И не разбрасывайте! Вот, возьмите пакетик.