Страница 52 из 56
А эти балбесы опять будут ржать – теперь уже над ним. Но она им не позволит!..
– Что такого ты узнал о своём прадедушке, чего предпочёл бы не знать? – спросила вдруг.
И парень нервно дёрнулся. Затем повернулся к ней спиной и, сунув руки в карманы джинсовых брюк, отошёл на несколько шагов вглубь крыльца.
Вика продолжила стоять на месте. Наверняка для него это важная информация – настолько, что он погрузился в раздумья, стоит ли ей об этом знать или нет.
– Ну, если не хочешь говорить, я не настаиваю…
Парень тяжело вздохнул и вернулся к ней. Потёр щёку, покрытую короткой щетиной, и произнёс:
– Его расстреляли. За измену Родине.
Вика сделала глубокий вдох, высоко поднимая вверх подбородок и вставая на цыпочки:
– Ты же знаешь, как всё тогда могло быть… Могли и не разбираться…
– Эй! Есть документы, – нахмурился он. – И я вроде понимаю, что с одной стороны у нас сейчас другое государство, и это всё уже быльём поросло. И, по сути, не надо никому, кроме меня… А с другой – мне всю жизнь твердили, что он погиб на войне, что он герой и всё такое… У нас культ Дня Победы в стране. Это священно. Иначе быть не может. В нас это вложено с рождения. И ты представь теперь, каково мне узнать, что мой родственник Победу не приближал, а наоборот – препятствовал ей… И мне теперь с этим жить…
Девушка понятливо качнула головой, и Витя продолжил:
– И самое страшное из этого всего, что я бабушке обещал всё про него разузнать. Я узнал, но никогда не смогу ей об этом рассказать.
Вика обняла себя за плечи. Жутко. И гордиться совершенно нечем…
А ведь он был так увлечён этими поисками, долго рылся в бумажных архивах, выискивая документы, рассылал письма в разные инстанции разных городов, и вот она – истина…
Из корпуса послышался приглушённый звонок, и пока крыльцо не наводнилось студентами, Вика шагнула к Вите и философски заметила:
– Ты ничего не можешь изменить… Это твоя семейная история… Но ты такой же, каким был до того, как узнал всю правду. И хуже ты от этого не станешь… Надо сделать выводы и жить дальше…
Он кивнул, закусил и пожевал нижнюю губу, а потом заглянул в её серые глаза:
– Вик… Я никому не говорил этого, кроме тебя. Даже родителям.
– И я никому не скажу, – пообещала, протягивая ему ладошку. – Пойдём на пару? Нельзя нам теперь по одному, – улыбнулась грустно.
– Идём, – вздохнул, касаясь её руки, и сделал попытку переплести пальцы с её пальчиками, но Вика этого не оценила и плотно сжала их. Значит, ещё не простила. И то, что она тут с ним, по большому счёту, пока ничего не значит.
Ероша волоса, Витя мысленно посмеялся сам над собой. Раскатал губу, думал, всё налаживается. А нет!..
Ладно, он будет работать дальше, уж чего-чего, а упорства ему не занимать!
***
Отмечая, что курс почти не отреагировал, увидев их вместе, Вика немного успокоилась. Витя шёл на полшага впереди, держа её за запястье, и, наверно, это было больше похоже на то, что он ведёт её на приём к зубному врачу, чем на партнёрскую идиллию. Девушка чувствовала, как горят её уши и щёки, ведь за все эти годы ни одному однокурснику не удалось проделать с ней подобный фокус. И вот теперь это действие разворачивается на глазах целой сотни студентов. И главный герой его – подумать только! – ботаник Семёнов!
Верхний ярус аудитории уже оказался заполнен. В середину Витя подниматься не стал, так что оставалось занять места прямо напротив преподавательского стола, и он уверенно проследовал в этом направлении. Пропуская девушку по ряду вперёд себя, он остановился и поднял глаза на публику, следившую за ними заинтересованно. И если одногруппники отнеслись к их появлению более или менее спокойно, уже успев подготовиться лицезреть необычную пару, то остальные студенты зашушукались, перемигиваясь и посмеиваясь.
– Симонова, а это чё такое?! – послышался голос с намёком на претензию, и Витя заметил движение сверху вниз в свою сторону.
Вика повернулась на оклик и увидела приближающегося к ним Никиту Березина. Он держал руки в карманах брюк и сильно хмурился. Не ответив, она опустилась на стул и спокойно – если можно так сказать – принялась готовиться к лекции.
– Ну-ка, подвинься, – Березин пихнул Семёнова плечом, пытаясь его отодвинуть и протиснуться поближе к девушке.
Не хватало ещё этого!
Вика откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, предоставляя Вите возможность решить эту проблему по-мужски. И тот, выставив руку, словно шлагбаум, оттеснил Никиту назад.
– Со мной разговаривай, – предупредил.
Никита смерил его уничижительным взглядом и снова перевёл глаза на девушку.
– Хм… Интересно… Это и есть то самое вчерашнее обстоятельство? – едко произнёс, кивая на Семёнова.
– Да, – коротко ответила Вика.
Самолюбие Березина было основательно задето, он занервничал, и Вике показалось, что она слышит, как скрипят его челюсти.
– Чё, не вышло, Березин?! – с верхнего яруса послышался смех, и девушка узнала голос Кира, ухажёра Белкиной и Никитиного лучшего друга.
– Это мы ещё посмотрим! – бросил тот ему в ответ через плечо и сделал попытку убрать Семёнова с пути – на этот раз тычком в грудь. Но неожиданно наткнулся на сопротивление и, более того, чуть не вскрикнул от неприятного болезненного захвата, когда тот, перехватив его запястье, едва не вывернул ему руку.
Спустя мгновение Семёнов отпустил его и подтолкнул в спину:
– Это моя девушка! И тебе к ней лучше не приближаться…
Вика поджала губы, сдерживая неуместную улыбку.
– Вииик! – Березин потребовал объяснений.
Вика подняла на него взгляд, но рта открыть не успела. Сзади кто-то из ребят, что сидели поближе, и, скорее всего, из её одногруппников, справедливо заметил:
– Э-э! Тебе же ясно сказали, это его девчонка…
– Вали давай, Березин!.. – подогнал его другой голос.
Никита гневно рыкнул, понимая, что подступиться к Симоновой сейчас не получится, поэтому сделал шаг назад и вернулся туда, откуда пришёл.
Витя ещё пару секунд смотрел ему вслед, а затем опустился на стул рядом с девушкой и полез за тетрадкой в рюкзак. Неожиданно почувствовал на запястье холодную маленькую ладошку и поднял глаза на любимую. Вика нащупала его пульс, который заходился в бешеном ритме, и сделав выводы, ничего не сказала и отпустила его.