Страница 50 из 56
– Ешь давай, – фыркнул Витя, выделяя персонально бутерброд и пироженку для любимой. – Если я тебя смущаю, я отвернусь…
Котофеев хмыкнул, а Вика смогла выдавить только скупое и чуть ехидное «спасибо». Поболтать о девичьем с Дашей не получилось. А по поведению непонятно, на каком этапе находится их с Сашкой знакомство и можно ли считать их парой. Они довольно мило разговаривают обо всём и ни о чём, и видно только, что рыжего её общество уже не напрягает. Он перестал примерять на себя полуобморочное состояние, спокойно дышит и ведёт себя как обычно.
Вскоре Дарья убежала на занятие, не забыв стрельнуть взглядом в Котофеева, а историки остались стоять за столиком в почти опустевшем кафетерии.
– Ты готовилась к семинару? – спросил Вику рыжий.
– Да так, – пожала она плечами, отщипывая кусочек от пирожного. – Вернее будет сказать – пыталась… Мысли не о том…
Витя улыбнулся уголком рта. Он её очень хорошо понимал. Думал о ней весь вчерашний вечер и не мог простить себе летнюю глупость, которая их разлучила. Ведь если всё было так, как вчера сказал Вика, получается, что он больше месяца мучил её и себя обидой на несуществующую причину. И это будет ему уроком на всю оставшуюся жизнь.
И ещё неизвестно, чем это всё закончится. Ведь она по-прежнему сторонится его, закрывается, не идёт на контакт, переживает и боится, что он обидит её снова.
– А мне вот придётся сейчас идти в библиотеку, – напустил на себя страдальческий вид Котофеев. – Вы со мной?
Витя кивнул:
– Да, я с тобой. Мне тоже было вчера не до учебников…
Вика прожевала пирожное, проглотила и запила его кофе. Пусть не думают, что она им такая подруга и будет следовать за ними всюду, куда бы они ни отправились. И она отрицательно качнула головой:
– Нет, лучше я погуляю… Проветрюсь… Голова гудит…
Парни переглянулись, но не стали настаивать. И Вика тихо порадовалась. Наверное, ей потому и нравилось с ними общаться, что они не давили, не уговаривали, не навязывались и ничего от неё не ждали.
Она всё ещё неторопливо жевала, когда Сашка быстро проглотил свой чебурек и, не дав Семёнову спокойно доесть бутерброд, кивнул ему на выход. Махнув рукой Вике, он затолкал друга впереди себя, и вскоре она осталась в кафетерии совсем одна. Доедая пирожное, грустно улыбнулась своим мыслям и почувствовала, как защипало у неё в носу.
Хотелось просто успокоиться, прийти в себя и снова начать относиться к нему нормально.
Какие там объятья и прикосновения?! Она сейчас об этом даже близко не мечтала!
Наоборот – выстроила вокруг себя ледяной забор и не желает, чтобы он её трогал. И хотя он, кажется, уже переварил случившееся и готов сделать шаг к возобновлению отношений, она ему теперь не верит…
Уже отпустила обиду, но шагнуть обратно ему навстречу и помириться окончательно пока ещё выше её сил.
Ведь тот, кого однажды бросили и разлюбили, в следующий раз осторожничает и боится получить в лоб теми же граблями. Он как будто прощупывает почву, чтобы встать на неё уверенно обеими ногами. Или аккуратно трогает воду кончиками пальцев ступни, прежде чем погрузиться в неё с головой.
Вика печально вздохнула и усмехнулась.
Дааа, Семёнов, придётся тебе потрудиться…
***
Солнышко понемногу прогрело прохладный сентябрьский воздух, и в десять часов утра на улице уже стояла комфортная температура. Вика сидела в университетском сквере на залитой солнцем скамейке и, положив ногу на ногу, листала учебник истории. Семинар у Николая Александровича – занятие ответственное, и после того, как Вика так опростоволосилась перед ним в летнюю сессию, она не имеет права приходить неподготовленной.
В кленовой листве чирикали толстые воробьи, а с проспекта доносился шум клаксонов. Обычное утро, и мимо спешат преподаватели и студенты. Она не обращала на них внимания, и очень удивилась, когда рядом кто-то притормозил. Подняла глаза и увидела Василису в короткой джинсовой юбке и чёрной косухе в заклёпках.
– Привет, – произнесла Белкина, усаживаясь рядом и одёргивая юбку.
Вика ничего не ответила и, перекинув ноги, отвернулась в другую сторону.
– Злишься? – с досадой уточнила девушка, понимая, что так оно и есть. Поморщила нос и откинулась на спинку скамьи. А затем произнесла: – Я не думала, что у тебя всё так серьёзно с ним… А он и в самом деле не такой уж и придурок. И, наверно, даже получше некоторых парней…
Вика снова промолчала, делая вид, что читает книгу, хотя её содержание теперь никак не укладывалось в голове, и ей невольно приходилось слушать мысли Белкиной, произнесённые вслух.
– Можешь не отвечать, конечно, – Василиса скрестила руки на груди и поджала губы. – Просто я хотела тебя предупредить: не верь Березину…
– Слушай! – обернулась вдруг Вика, гневно сверкая серыми глазами с металлическим отблеском. – Мне твоих советов и заявлений по горло достаточно! Ты завидуешь, что ли?! Чё ты ко мне цепляешься?!
– Я не цепляюсь, – фыркнула. – Я просто слышала, как Кир с Никитой…
– Да пошла ты! – Вика вскочила, хватая рюкзачок и срываясь с места, на ходу заталкивая в него учебник.
– Эй! Я серьёзно, Вика… – Василиса поднялась следом. – Березин бесится, что ты его динамишь! А Кир над ним ржёт! И Никита…
– Никогда! – обернулась Вика, чувствуя, как накатывает на неё волна справедливой ярости, и выставила вперёд указательный палец. – Никогда больше меня не трогай! И не говори со мной! Иначе я за себя не ручаюсь!..
– Вик!.. – одногруппница попыталась ещё раз вернуть её к разговору, но Вика уже бегом бежала в сторону учебного корпуса.
Не замечая ничего вокруг, девушка злобно, почти рыча, протопала в здание, где только через час у них начнётся следующее занятие. И чтобы никто не смог её найти хотя бы до начала пары, поднялась на пятый этаж. Здесь у них занятий никогда не бывало, поэтому она не переживала, что сюда забредёт какой-нибудь заблудившийся историк. Прошла к окошку в конце коридора и, забравшись на подоконник, выглянула на улицу.
Вот овца! И чего ей неймётся?!
Вика и без того взвинчена не на шутку, но эта противная Белкина в своей бессовестной мини-юбке окончательно вывела её из себя. Быстрее бы уже этот учебный день закончился, чтобы она могла отправиться домой и залечь в кровать на все выходные!
Не знала она, видите ли, что у них всё серьёзно! Да что с того?! Это не давало ей права говорить с Витей так, как она тогда это сделала! Будто он мебель деревянная, бездушная и бесчувственная…