Страница 42 из 56
Сашка подумал и кивнул:
– Это лучше… Ты со мной?
– Созвонимся вечером, – неопределённо ответил Витя, снова взглянув на Вику, и встретился с ней взглядом.
Что-то защемило в груди, подсказывая, что не стоит идти на поводу у Котофеева. Вике это не понравится, и навязываться ей не нужно. Пройдёт пара дней, она остынет, и тогда можно будет вновь попытаться завязать беседу. А сейчас она, как минное поле. Разорвёт его в клочья! Что бы он ни сделал. И что бы ни спросил. Так что лучше не доводить до греха.
Ладно…
Хватит страдать! Он уже взрослый, в конце концов, и должен решить эту проблему мудро и здраво. Жаль, что опыта не хватает в таких делах. Но, кажется, он знает, у кого можно спросить совета…
***
Прикрыв за собой калитку, Витя неторопливо прошёл по кирпичной дорожке к крыльцу и удивился, что дверь открыта, а над входом по-деревенски висит белая занавеска. В последний раз он здесь был, когда решил уехать на свои исторические поиски. Как только вернулся в город, прямиком направился на другие поиски – съёмного жилья. И со дня возвращения ещё не был дома, да и сюда приехал впервые.
Рыжий кот лениво повёл ухом, лёжа в тени под навесом, приоткрыл один глаз, заметил парня и решил, что он не достоин его царского внимания, снова провалившись в дремоту.
Витя снял обувь у порога и на всякий случай постучал костяшками пальцев о косяк, как иногда делал это летом папа, возвещая о своём прибытии, если они оставались с Викой вдвоём. На стук из кухни показалась худенькая светловолосая женщина в очках и, отодвинув занавеску, Витя встретился с ней взглядом:
– Мам? Ты разве не на дежурстве?.. – улыбнулся он.
– Привет, – усмехнулась она в ответ, начиная розоветь. – Отец мне не говорил, что ты собираешься сюда сегодня приехать…
– Я и не собирался, – вздохнул, бросая папку с тетрадями на трюмо. Глянул на себя в зеркало и по новой привычке взъерошил волосы. – Папа дома?
– Моется в душе, – сунула руки в карманы симпатичного платья. Он и не обратил бы внимания, но дома в городе она обычно предпочитает носить спортивный костюм. – Ты голодный? Пойдём покормлю тебя…
Аппетита не было, но маму он расстраивать не стал. И, чувствуя, как она подталкивает его в спину, вошёл на кухню и двинулся к раковине, чтобы помыть руки:
– Значит, ты тоже смываешься потихоньку из дома?
– Угу, – улыбнулась, бросив на сына смешливый взгляд. – Вы же с отцом оставили меня там одну… Я не справляюсь…
– Как бабушка?
– Ворчит… И ждёт, когда ты появишься…
– Загляну на выходных. Но, мам, я с вами дальше жить не буду…
Мама обняла себя за плечи и набрала в лёгкие побольше воздуха. Витя внутренне приготовился к протесту, но она лишь кивнула:
– Поступай, как считаешь нужным. Я думаю, мы слишком перестраховывались, когда хотели удержать тебя дома подольше…
Он улыбнулся натянуто и сунул руки под воду. Почувствовал, как она снимает усталость и успокаивает. Кайф просто!.. Утекает сквозь пальцы и поймать её невозможно… Только – если сложить ладони лодочкой.
Да, вот так это решается! Даже из такой ситуации есть выход. Главное – проявить фантазию и изобретательность.
Он вздохнул глубоко и прерывисто и закрутил кран, хватаясь за полотенце.
– Переодевайся и садись за стол, – скомандовала мама.
И парень послушно отправился в свою комнату. Переступил через порог и остановился, оглядываясь, словно был здесь не месяц, а несколько лет назад. Зажмурился, стряхивая наваждение. Снова вспомнилась Вика, её лёгкий смех, озорные искорки в серых глазах и родная улыбка…
Да невозможно же так жить!
Руки его непроизвольно сжались в кулаки. Он прислонился лбом к косяку и стиснул зубы.
Ви-ка!!!
Да как же получилось это у неё?! Он думать больше ни о чём не может! Не может есть и спать спокойно… Она ему снится, и он её целует во сне, а потом просыпается с горячей бездушной подушкой в объятьях…
– Вить… – позвала его мама как-то настороженно. – Что такое?
Он потёр глаза и выдавил из себя улыбку, отрицательно покачав головой. Впрочем, кажется, она догадывается. И на лице её читается сожаление. Он так и не успел познакомить её с Викой…
Шагнул в комнату и раскрыл шкаф с одеждой. И в руки ему неожиданно вывалилась какая-то розовая вещица… Викина сорочка, которую она здесь ни разу не надевала.
В животе снова запорхали бабочки, и приятно заныло в груди. Перед глазами вновь возникло её милое сонное лицо, взъерошенная чёлка, надутые спросонья губки. И он как будто услышал снова её тёплое сопение. И будто опять её дыхание касалось его груди. И яростный шёпот: «Отвернись!» зазвучал в ушах, когда он вспомнил, как она заворачивалась в простынку…
Она была его. Вся. Каждый сантиметр. Каждый пальчик. Каждая ресничка…
И он сам всё испортил!
– Привет, сын! – в комнату заглянул папа.
– Привет, – кивнул совсем нерадостно и запрокинул голову, глотая вставший в горле ком.
Отец помедлил и всё же решил переступить порог. Он был такой домашний в футболке и спортивных брюках, да ещё с полотенцем на шее, и совсем не походил на заведующего вузовской кафедрой.
– Совсем всё плохо? – спросил сочувственно. И, не получив ответа, добавил: – Эх ты…
Витя вздохнул, опускаясь на кровать и перебирая в руках складочки на Викиной сорочке.
– Ты чего, Саш? – в проёме нарисовалась мама.
Вся семья в сборе. Родители смотрят на него, как на нашкодившего кота, а он, виновато опустив голову, даже не пытается оправдаться.
Мама потянула отца за локоть:
– Пойдём за стол! Витя… Ну, так же нельзя! От тебя скоро одни глаза останутся…
Папа неожиданно громко кашлянул и процедил:
– Ты зачем приехал? Чтоб тебя пожалели?..
Витя молча поднял на него взгляд.
– Может, хватит страдать?! – вопросил отец железным тоном.
– Саш… – попыталась встрять мама.
– Тихо! – повысил он голос, строго зыркнув на неё, и снова обратился к сыну: – Знаешь, что?! Я понятия не имею, что такого необыкновенного Вика в тебе нашла! Но это же первая женщина за двадцать лет, которая начала лепить из тебя мужика, наконец-то! А ты строишь из себя неизвестно кого! На девчонку он обиделся!.. – и повернулся к жене: – Вот это всё – ваше бабское воспитание! Сюсюкались с ним до пятнадцати лет – получили неженку…