Страница 3 из 10
– Папа, ты неважно выглядишь. Хочешь искупаться, а потом немного отдохнуть?
Он мягко улыбнулся и похлопал меня по руке в перчатке.
– Всегда думаешь об отце.
Поднявшись из-за стола, он поморщился и схватился за бок, а мы с Соррель тревожно переглянулись. Не удержавшись на ногах, отец пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за край стула.
– Папа! – Я вскочила, чувствуя, как в груди колотится сердце.
Соррель подбежала к бледному, как воск, отцу.
И тут я в ужасе увидела, как он снова качнулся и рухнул, будто мешок с кирпичами, с глухим стуком ударившись об пол. Вскрикнув, я бросилась вперед, пытаясь поймать его, но было поздно. Отец был тяжелый, и я безуспешно пыталась дотянуться до него руками в перчатках.
– Соррель! – испуганно крикнула я, когда подруга осторожно положила его голову себе на колени, а я тем временем выпрямляла его ноги, чтобы он мог полностью лечь на спину.
Соррель принялась ухаживать за моим отцом, пока я мерила шагами пол нашей хижины, не находя себе места.
– Инфекция еще есть. Пахнет тухлой рыбой. – Соррель нахмурилась, ощупывая живот моего отца.
– Вот этот крошечный порез? – Я склонилась над ней и посмотрела на маленькую ранку возле пупка. Кровь застыла у меня в жилах…
От раны расходились глубокие красные полосы и тянулись вверх до груди, но сам порез выглядел совсем маленьким. На днях отец поцарапался о ветку у реки. Я была вместе с ним.
– Все это из-за такой маленькой царапинки? – Я сдвинула брови. Во мне промелькнула тень беспокойства. Соррель подняла на меня испуганный взгляд.
– Фэллон, я уже видела подобное. Подобные красные линии, ведущие прямо к сердцу, означают смерть через сутки.
Она провела пальцем по отцовской груди, и у меня перехватило дыхание. Смерть? Нет. Это же всего лишь ветка! Идиотская маленькая ветка!
Слезы подступили к горлу, а Соррель накрыла живот отца полоской ткани. Затем она бережно опустила его голову на пол и шагнула ко мне.
– Я знаю, как он тебе дорог.
О Свет небесный! Она смотрела на меня так, словно я вот-вот потеряю отца. Прямо в его день рождения!
– Он – все, что у меня есть, – пролепетала я. Мое сердце готово было разорваться на части при мысли о том, что он уйдет навсегда. – Может, нам добавить еще масла нима? Или мне сходить за травами? Дай мне список, и…
– Фэллон. – Соррель сжала мою руку в перчатке. – Это выше моих сил. Ты же знаешь, если бы я могла помочь ему, я бы сделала все необходимое. Но…
– Нет, – рявкнула я. Нельзя было впадать в отчаяние, мне необходимо собраться с духом. Он нуждался во мне. – Ты неправа. Что тебе нужно, чтобы спасти его? – Я испытующе посмотрела на Соррель.
– Тогда маг-целитель из Золотого города или дезинфицирующая настойка из аптеки. – Подруга пожала плечами.
Я понимала, что это сарказм, но она не знала, на что я готова пойти, чтобы спасти человека, который относился ко мне с таким теплом, как никто другой.
– Хорошо, – ответила я, отпуская ее руку и направляясь из кухни в свою маленькую комнату.
Спальный мешок беспорядочно валялся на полу. Я не заправила постель, как просил отец, и теперь жалела об этом. Мне следовало быть более послушной дочерью.
Опустившись на землю, я расправила два толстых одеяла и сложила уголки так, как ему нравилось, а затем подошла к своему сундуку.
– Э-э, Фэллон… – раздался в дверях голос Соррель, когда я достала из сундука кинжал и сунула его в сапог. – Что ты делаешь? – спросила она.
Соррель была моей лучшей подругой; она никогда не смеялась надо мной из-за моей особенности и старалась не прикасаться ко мне. Когда мы были маленькими, она бросала камни в детей, которые издевались надо мной. Они хватали друг друга за руки и делали вид, будто плачут и бьются в конвульсиях, как я.
Она была настоящим сокровищем. Но подруга также придерживалась правил. Поскольку нас изгнали из Золотого города и лишили магических сил, жители Изарии строили козни против нас. Соррель была одной из тех, кто думал, что сможет наверстать упущенное, научившись читать и попытавшись стать травницей. Она хотела укрепить свое положение с помощью полученных знаний, и я уважала ее за это, но ей бы точно не понравилось то, что я задумала. И она бы точно попыталась остановить меня, так что чем меньше она будет знать, тем лучше.
Я встала, натягивая тяжелый серый плащ, который был мне на шесть дюймов короче и в котором было слишком много дыр. Затем я надела толстые замшевые перчатки до локтя, и Соррель встала в дверном проеме.
– Фэллон, я пошутила! Не можешь же ты пойти и привести целителя из Золотого города!
Я кивнула:
– Сперва схожу за настойкой.
Соррель округлила глаза.
– Дезинфицирующие настойки продаются только в Золотом городе!
– Не дай ему умереть, пока я не вернусь, иначе я тебе этого никогда не прощу, – сказала я, повернувшись к ней.
Лицо Соррель вытянулось. Конечно, не стоило так говорить и давить на нее, но я была настроена решительно.
– Ты же не серьезно? Мы ведь изгнаны. За незаконное вторжение в Золотой город без магических сил полагается смертельное наказание. – Она загородила проход, пытаясь остановить меня.
Мои глаза наполнились слезами, затуманивая зрение.
– Если он погибнет, внутри меня тоже все умрет, так что пусть лучше они прикончат меня сразу, – сказала я. – А теперь, прошу тебя, дай мне пройти!
Соррель знала, что я не стану бороться с ней. Все, что ей требовалось, – это протянуть руку и задеть маленький кусочек обнаженной плоти, и я бы в агонии рухнула на колени.
Подруга с трудом сглотнула.
– Ты неисправима.
Но в ее голосе слышалось смирение. Она была на два года старше меня, и я видела в ней старшую сестру. Они с матерью жили по соседству, и мы все детство провели вместе. Кому, как не ей, можно было доверить жизнь моего отца? Я кивнула.
– Знаю.
Она подняла руку, чтобы смахнуть слезинку со щеки.
– Как бы мне хотелось тебя обнять. Черт подери.
– Понимаю, – у меня дрогнул голос.
Мы не могли рисковать – даже легкое касание чужих волос приводило в действие проклятие.
Соррель отступила от двери, низко опустив голову.
– Пусть Свет защитит тебя.
«Пусть Свет поможет мне пробраться в аптеку и выйти незамеченной», – хотелось мне добавить.