Страница 26 из 83
Я чувствовал, как надежда в нём борется с сомнениями. Ничего, у него есть время, чтобы всё обдумать и решить, как жить дальше.
Сева снова устроился на корме и направил «Пастух ветров» на парус. Обратно катер шёл тяжелее, мы везли с берега несколько тонн чистой воды. Но всё же через полчаса мы добрались до «Ворона».
Фёдор Иванович встретил меня на палубе и протянул туго зашнурованную кожаную сумку:
— Возьмите, Александр Васильевич.
— Что это? — удивился я.
— Письма, — объяснил капитан. — Вы уж постарайтесь их доставить.
— Доставлю, — кивнул я. — Не волнуйтесь.
— Там и моё письмо тоже, — добавил Кораблёв. — Передайте его моему сыну. Я послал ему зов, он будет вас ждать.
Я хотел отправиться в Столицу незаметно, вот только теперь об этом нечего было и думать. Команда «Ворона» продолжала делать вид, что занята ремонтом корабля, но я чувствовал, как все глаза смотрят на меня. Матросов можно было понять, они ещё никогда не видели, как маг перемещается через магическое пространство. Я буквально кожей ощущал их любопытство.
— Ладно, — усмехнулся я и поправил на плече сумку с письмами. — Надеюсь любопытные взгляды не помешают магии.
— Когда вас ждать обратно, Александр Васильевич? — спросил Кораблёв.
— Не позже завтрашнего утра, — ответил я. — Не удивляйтесь, если вместе со мной появиться Игорь Владимирович. Я хочу, чтобы он взглянул на этот остров.
— Буду ждать приезда его сиятельства, — серьёзно кивнул Кораблёв.
Мы разговаривали возле двери, которая вела в рулевую рубку. Для моих целей эта дверь подходила ничуть не хуже, чем любая другая, так что ею я и воспользовался.
Взялся за медную ручку, закрыл глаза и представил себя на крыльце своего особняка. Услышал шелест старых лип на аллеях парка и мелодичный звон бронзовых колокольчиков на ограде, почувствовал запах цветущей вишни.
Потом потянул дверь на себя и шагнул вперед.
Мне показалось, что я перемещался чуть дольше обычного. Мгновение растянулось, как будто его сделали из упругой резины. Но вот оно закончилось, и я в самом деле услышал бронзовые колокольчики. Они звенели тревожно, и этот звон заглушал резкий и сухой стук молотков по дереву.
Я открыл глаза и понял, что у меня получилось.
Я стоял на крыльце своего особняка в парке Каменного острова, а молотки стучали прямо за домом.
Неужели домашние воспользовались моим отсутствием и затеяли ремонт?
Я спустился с крыльца и обогнул дом.
В саду несколько рабочих сосредоточенно мастерили какую-то ажурную конструкцию из деревянных брусков, а Игнат расхаживал вокруг и присматривал за ними.
— Что здесь происходит? — громко спросил я.
Рабочие опустили молотки, а Игнат от удивления выпучил глаза.
— Ваше сиятельство, это вы⁈
— Нет, призрак обер-прокурора Рябушинского, — рассмеялся я. — Что это вы тут делаете?
— Теплицу для арбузов, ваше сиятельство, — опомнившись, доложил Игнат. — Хочу к вашему возвращению арбузы вырастить. Прасковья Ивановна в отъезде, вот я с тройку и затеял.
Он вдруг не выдержал, шагнул ко мне и крепко обнял меня:
— Вернулись, ваше сиятельство!
Я похлопал его по спине:
— Ну-ну, расчувствовался! Я тоже рад тебя видеть, Игнат. Только я не вернулся а заглянул ненадолго. Сегодня же отправлюсь обратно. Говоришь, Прасковья Ивановна уехала? А куда?
— К родне, в деревню, — ответил Игнат, отпустив меня. — Именины там у кого-то — то ли у троюродной тётки, то ли у внучатого племянника.
— Как же ты отпустил её одну? — удивился я. — Почему сам с ней не поехал?
— Вы меня здесь за старшего оставили, ваше сиятельство, — сурово нахмурился Игнат. — Куда же я поеду?
Он повернулся к рабочим, которые с любопытством прислушивались к нашему разговору, радуясь возможности передохнуть:
— Ну, и почему стоим, почему не работаем? Видите, его сиятельство лично решил на вашу работу посмотреть. К вечеру теплица должна быть готова!
Молотки снова торопливо застучали. Разговаривать стало решительно невозможно, и мы отошли к крыльцу.
— Елизавета Фёдоровна дома? — спросил я.
— Дома барышня, — радостно закивал Игнат. — С Фомой географию подтягивает. Он по географии ничегошеньки не знает, а ещё домовой! Представляете, ваше сиятельство, в лицее ему тройку влепили, а он вам ничего не сказал. Хорошо, Елизавета Фёдоровна в его табель заглянула.
— Сколько у вас новостей! — расхохотался я. — Ладно, ты присматривай за рабочими, а я поздороваюсь с Елизаветой Фёдоровной.
Я спровадил Игната обратно в сад, а сам вошел в дом. Особняк словно того и ждал, он встретил меня тёплым ласковым импульсом, похожим на лёгкую щекотку. Так дом радовался моему возвращению.
— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я, сбрасывая сапоги. — Где Елизавета Фёдоровна?
Из кабинета доносились голоса. Лиза что-то строго говорила, а Фома обиженно гудел в ответ, как шмель, которому не досталось нектара.
Я осторожно приоткрыл дверь, стараясь не скрипеть петлями, и заглянул в кабинет.
Лиза сидела за моим столом и пальцем крутила глобус, который Фома стащил в лицее. Домовой стоял перед ней, опустив голову, и с мученическим видом смотрел на носки своих башмаков.
— Давай, повторим ещё раз, — сказала Лиза. — Вот, смотри на глобус. Сначала его сиятельство проплыл мимо Сосновского леса. Потом добрался до Внутренних островов — там, где верфь. Видишь?
Лиза постучала пальцем по россыпи мелких точек в заливе.
— Затем его корабль миновал что?
— Что? — буркнул Фома.
— Проливы, — покачала головой Лиза.
— Проливы, — угрюмо повторил Фома.
— А за проливами у нас что?
— Океан? — неуверенно предположил Фома.
— Правильно, — просияла Лиза. — Но сначала архипелаг. Как он называется?
— Да не помню я, Елизавета Фёдоровна! — взмолился Фома. — У меня голова так устроена, что всё из неё выскакивает.
— А как же ты будешь искать его сиятельство, если понадобится?
— Проход открою, и всё, — обрадовался Фома. — Я же магическое существо!
— Если ты географию не выучишь, то Илларион Михайлович влепит тебе двойку, — пригрозила Лиза. — И будешь ты магическим существом с двойкой в четверти.
И тут Лиза увидела меня и замолчала. Фома очень удивился и посмотрел на Лизу, а Лиза смотрела только на меня.
— Саша? — неуверенно спросила она.
И тут же радостно воскликнула:
— Саша!