Страница 15 из 83
Чтобы сберечь время, катер не поднимали на борт. Вместо этого я спускался по верёвочной лестнице с деревянными перекладинами. С детства по такой не лазил!
В первый раз нога соскользнула с узкой перекладины, и я чуть не сорвался. Повис на руках и, не глядя, нащупал опору.
Но с каждым следующим разом спускался всё увереннее.
То же самое и с перемещением через магическое пространство. Я закрывал глаза всего на секунду, каюта сама собой всплывала в памяти, и я тут же оказывался в ней.
Легко и просто.
Затем я бегом поднимался на палубу, поджидал катер, и мы отправлялись в очередной рейс.
«Пастух ветров» работал отлично, магия сама подталкивала лёгкое судёнышко, и матросам ни разу не пришлось браться за вёсла. Да и ветер дул с прежней силой, несмотря на предсказанную капитаном непогоду.
В четвёртый раз мы отплыли совсем далеко.
Мы обогнали корабль, и я наблюдал, как «Ворон» постепенно скрывается за линией горизонта. Сначала исчез корпус, потом скрылись мачты. Последним пропал флаг Империи.
Мы остались в открытом море.
— Достаточно, — сказал я штурману Привольскому.
Привычно закрыл глаза, шагнул в узкий проём и снова оказался в своей каюте.
Магия перемещения работала безукоризненно, а магия домовых отлично ей помогала. Теперь я был уверен, что сумею вернуться на «Ворон» откуда угодно, хоть из самой Столицы.
Я поднялся на палубу и сразу почувствовал, что ветер усилился. Туго натянутые канаты угрожающе звенели, высокие волны били в медную обшивку, а с запада корабль быстро догоняли тяжёлые низкие облака.
Капитан Кораблёв озабоченно вглядывался в горизонт.
— Поторопите вашего друга, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Катер нужно как можно скорее поднять на борт. Шторм начинается.
— Сейчас, — кивнул я.
И послал зов Севе Пожарскому:
— Выжимай из своей магической штуковины всё, что возможно, и скорее возвращайтесь на «Ворон». Капитан говорит, что начинается шторм.
— Я стараюсь, — торопливо ответил Сева. — Ух, тут и волны!
Капитан закрыл глаза, отдавая мысленные команды. Свист боцманской дудки перекрыл шум ветра, матросы торопливо убирали паруса, чтобы надвигающийся ураган не разорвал их в клочья.
А ветер стремительно усиливался. Он уже дул с такой силой, что становилось трудно дышать. Море кипело пенными гребнями, вода потемнела. Всего за несколько минут спокойное море превратилось в рассвирепевшего зверя.
— Если ветер ещё усилится, их магический артефакт не справится! — крикнул мне Кораблёв. — Я командую поворот, идём на поиски катера!
«Ворон» вздрогнул и резко наклонился вправо. Я почувствовал, что к горлу подступает мерзкий кислый комок и торопливо проглотил его. Палуба ушла из-под ног, и мне пришлось ухватиться за канаты, чтобы не упасть за борт.
Волна окатила меня с головы до ног. Глаза щипало, я смахнул ладонью с лица горько-солёную воду и увидел человека, который брёл к борту. Обеими руками он держался за живот. Это был Савелий Куликов.
Вот он перегнулся через борт и бессильно повис на ограждении.
Цепляясь за снасти, я пробрался к нему. Савелий был бледен, его не на шутку скрутил приступ морской болезни. Я обхватил сноходца рукой и оттащил подальше от борта. Савелий не сопротивлялся, только тихо стонал.
— Живо в каюту! — крикнул я ему в ухо.
Савелий посмотрел на меня мутными глазами, слабо кивнул и побрёл вниз по трапу.
«Ворон» швыряло из стороны в сторону, а я до рези в глазах высматривал в штормовом море возвращающийся катер.
И вдруг в пенном кипении прямо по курсу мелькнул белый клочок паруса.
— Смотрите, вот они! — радостно крикнул я Кораблёву.