Тьма внутри

Я его приворожила

Закрывая за Сашей дверь, Оксана твердо знала, что больше они не увидятся. Он поспешно одевался, вяло обещая перезвонить, но делать этого, конечно, не станет. Либо сообщение напишет, мол, понял, что лучше перестать встречаться, либо просто пропадет и внесет номер Оксаны в черный список.

Она вернулась в комнату и тоскливо поглядела на остатки романтического ужина – свечи, вино, мясо по-французски, закуски, на диван, который они так и не успели разложить (а ведь планировалось, что за ужином последует ночь любви). Надо бы прибраться, но сил не было.

Саша не первый, с кем она пыталась встречаться, итог всегда одинаковый. А как хорошо начиналось! На этот раз Оксана даже подумала, что все может получиться, что проклятие, которое над ней нависло, ушло, рассеялось.

Они познакомились в кафе, куда Оксана забежала, чтобы спрятаться от начавшегося дождя. Забыла зонтик, хотела переждать. Заказала кофе с пирожным. Саша подошел к ее столику, попросил разрешения присесть. Познакомились, разговорились. Дождь давно закончился, а они сидели, пили вино, лакомились мороженым.

Через день увиделись снова, сходили в кино, прогулялись по набережной. Созванивались, обменивались сообщениями, еще раз увиделись.. Оксана чувствовала душевный подъем и гнала от себя дурные мысли: все получится, надо перестать думать о плохом.

Но думай или нет, а плохое случается.

Оксана решила, что хватит им за ручки держаться и целоваться на бегу, можно вывести отношения на новый уровень, а потому пригласила Сашу к себе. Купила соблазнительное кружевное белье, выбрала красивое платье; долго вертелась перед зеркалом, укладывая волосы, и в итоге осталась довольна собою.

Все шло прекрасно: свечи горели, отбрасывая таинственные отсветы на лица, играла тихая музыка, Саша остроумно шутил и говорил, как Оксана красива сегодня. Она призывно улыбалась и смеялась воркующим смехом.

А потом..

Они сжимали друг друга в объятиях, его руки становились все настойчивее, а у нее внутри разгорался жар, и тут это случилось снова.

Как всегда.

Сначала Оксана почувствовала запах – каждый раз с этого и начиналось. Яркий, чувственный аромат – морская свежесть с нотками апельсина и еще чего-то древесного. Запах усиливался, бил в нос и не имел ничего общего с туалетной водой Саши. Он ничего не замечал, продолжая страстно целовать Оксану, но она уже запаниковала, в точности зная, что будет дальше.

Ее хватил ледяной холод, от которого все нутро вымораживается. На плечи легла тяжесть, будто кто-то положил на них руки, навалился сверху. Краем глаза Оксана видела справа от себя фигуру, закутанную в белое, – она стояла и смотрела на Оксану и Сашу, и девушка чувствовала тяжесть этого взгляда так же остро, как ощущала тяжесть ладоней на своих плечах.

Призрачный аромат усиливался, нарастал, становился непереносимым, удушающим; голову наполнил голос – он твердил раз за разом одно и то же все громче и громче, вгрызаясь Оксане в уши.

Она не выдержала, закричала, оттолкнула Сашу. Что было силы вопила, чтобы он убирался, оставил ее в покое. Это относилось, конечно, вовсе не к Саше, но он-то больше никого не видел, а потому принял слова на свой счет. Оксана едва успела увидеть его ошарашенное лицо, как ее вырвало прямо ему под ноги, и обида, изумление в его глазах сменились отвращением.

И все, был Саша да сплыл.

Никогда, никогда ей от этого кошмара не избавиться, не выйти замуж, не обрести женского счастья. А главное – винить некого, сама кругом виновата. Оксана прислонилась к стене и расплакалась.

Случилось все несколько лет назад, когда Оксана была совсем молоденькой, в одиннадцатом классе училась. Жила в небольшом городе, стоявшем на крутом речном берегу, готовилась поступать в институт, расположенный не здесь, а в областном центре.

Мать с отцом давно развелись. У матери был, как она выражалась, «друг», отец жил на другом конце страны с новой женой, однако принимал участие в воспитании дочери от первого брака, звонил, присылал деньги и обещал помочь снимать квартиру, если Оксана поступит в вуз.

Вдвоём родители все уши прожужжали девушке о том, как важно получить высшее образование, и Оксана старалась изо всех сил.

До того момента, как к ним в класс пришел новенький – Костя.

Все девчонки сразу сделали боевую стойку: парень был так хорош собой, что запросто мог заткнуть за пояс какого-нибудь признанного голливудского красавца. Вдобавок Костя был из обеспеченной семьи, поэтому хорошо одевался, пользовался дорогим парфюмом, выглядел всегда на все сто. На его фоне остальные мальчишки померкли.

Оксана поддалась всеобщей увлеченности. Она, конечно, в любом случае обратила бы внимание на столь привлекательного одноклассника, но, возможно, ее интерес не пошел бы дальше обычной симпатии, если бы не развернувшаяся между девочками конкуренция и борьба за сердце Кости.

Каждая старалась показать себя в наиболее выигрышном свете, и Оксана не отставала. Беда в том, что она была обычной: не страшненькой, вполне симпатичной, но не блистательной красавицей, как, например, Кузьмина или Савицкая.

Свет для влюбленной Оксаны сошелся на Косте, голова была занята лишь им: куда он пошел, что сделал, что сказал, как посмотрел на нее, а как – на другую девочку. Учеба была заброшена. Оксана не могла спать, почти ничего не ела, худела и сохла.

Ходить в школу стало одновременно величайшим счастьем и горьким страданием. Видеть Костю – счастье, а отвечать на уроках у доски – настоящее мучение: Оксана постоянно боялась выставить себя глупой перед Костей, стеснялась отвечать, а в результате ошибалась, путалась, хватала двойки и тройки.

Потом стало совсем плохо. В жесткой борьбе победила Савицкая, Костя стал встречаться с нею, а для Оксаны наступил новый этап боли. Парочка вечно обжималась на переменах, Костя провожал Савицкую, и каждый раз, когда он шептал ей что-то на ухо или брал за руку, в сердце Оксаны будто вонзали нож. Она рыдала, отчаяние ее не знало предела; взволнованные родители наперебой спрашивали, в чем дело, мать созванивалась с отцом, жаловалась на Оксану, предлагала помощь, но помочь, конечно, не могла.

Однако был человек, который мог.

Тут пришла пора рассказать про бабушку Риту.