Тьма внутри

Платон поймал себя на мысли, что если бы не Марта, он бы и вовсе не хотел домой. Как же так вышло, грустно размышлял мужчина, подходя к подъезду. Не успел достать ключ, как железная дверь отворилась, вышла соседка, та самая, что подрабатывала у них няней.

— Ой, Платон, добрый день. Вернулись, значит.

Поздоровавшись, поблагодарив Галину Федоровну, он хотел пройти мимо нее, но женщина тронула его за локоть, останавливая.

— Простите, Платон.

— Что такое?

— Понимаю, вам не терпится домой попасть. – Видно было, что Галина Федоровна смущена и не может подобрать слов. – Лезу не в свое дело. Вы же знаете, я не из тех женщин, что сидят на лавочке и перемывают кости всем подряд.

— Конечно, нет. То есть, я знаю это, – сказал Платон, внутренне сжимаясь от тоскливого предчувствия и уже понимая, о чем она хочет сказать.

Путаясь и сбиваясь, по сто раз повторяя, что это вовсе не сплетня, а она своими глазами видела, но никому не сказала и не скажет, только Платону, женщина поведала, что Лиля ведет себя неподобающе. Стоит мужу уехать, устраивает пьянки-гулянки, приглашает кучу народу, а Марта то с няней, то дома. А это же нехорошо, говорила Галина Федоровна, люди бывают разные, поэтому она нередко забирала девочку к себе, даже когда мать не просила, просто по доброте душевной. Да и не только в гулянках дело, несколько раз Галина Федоровна видела, как Лилия выходит из машины, а за рулем – мужчина, точно не таксист, потому что..

— Я понял! – Платон не в силах был слушать. – Я сейчас возмещу вам все те часы, что вы сидели с Мартой.

— Да перестаньте вы! – возмутилась женщина. – Я же не для того! Мы уж сколько лет соседи, вы хороший человек, работящий, добрый. Не заслуживаете.. – Галина Федоровна прикусила язык. – Простите меня. Но так-то не я одна вижу. Хотя я ни с кем про это! – вновь повторила она. – Но люди шушукаются.

У Платона кровь застучала в висках. Вот, значит, как. Шушукаются. Рогоносцем, наверное, называют, смеются.

Лилия открыла дверь, выбежала Марта, повисла на шее отца. Платон смотрел на жену – улыбающуюся, в нарядном платье, с красивой прической, красивую и милую, и ему хотелось забыть обо всем, не верить плохому, не слушать досужих разговоров.

Дочка схватила его за руку, потащила за собой, желая что-то показать. Он смотрел, слушал, силясь вникнуть в ее наивные рассказы.

— А что ты нам привез? – спросила Лилия. – У папочки есть для нас подарки?

Платон полез в сумку, стал вытаскивать игрушки, сладости для Марты. Не успел добраться до того, что привез жене, как дочка, раскрывая свои пакеты, сказала:

— Ой, шоколадный Дед Мороз. А мне такого дядя Володя принес. Я съела уже. Но ты не волнуйся, папуль, я твоего тоже съем.

Платон повернулся к дочери.

— Вот как! Здорово! А дядя Володя – это..

— Мамин друг.

Платон посмотрел на жену. Она пожала плечами и вышла из комнаты. Он пошел за ней, чувствуя, как накатывают багряные волны ярости и отчаяния. Однако дверь детской за собой прикрыть не забыл: ребенок не должен быть свидетелем скандалов взрослых.

— А ты, смотрю, тоже мне подарочки приготовила?

Лилия залебезила, залепетала про давнего знакомого и про то, что дети, они, сам знаешь, фантазеры.

— Не слишком ли много кругом фантазеров? Мне кто только не говорил, чем ты занимаешься в мое отсутствие, кто ты такая, но я не хотел верить. Как же! Мой белый ангел! Эта грязь и Лилия несовместимы. – Он ударил кулаком по стене. – Каким же идиотом я выглядел в глазах людей! Соседи, родные, друзья – все видели, один я упорно не хотел признать, что женился на пьянице и потаскухе!

— Прекрати немедленно меня..

— Да я не начинал еще! – заорал Платон. – А ведь я так тебя любил. Чувство свое через всю жизнь пронес. Все для тебя и Марты готов был сделать. А ты взяла и растоптала мое сердце!

— Сам виноват, – закричала она в ответ. – Я тебе не тупая домохозяйка, не хочу сидеть и сопли твоему ребенку подтирать!

— «Моему» ребенку? Вот как! Никогда руки на тебя не поднимал, голоса не повышал, но это! Никогда не прощу. С того света достану!

Зачем произнес последние слова, Платон и сам не понял. Слетело с языка. Бешенство душило, и он, испугавшись, что может совершить непоправимое, попятился от жены, метнулся в прихожую, схватил пуховик и выбежал из квартиры.

..На девятый день народу пришло намного меньше, чем на похороны. Лилия знала, почему, и это ее не волновало. Не пришли со стороны Платона – родственники, друзья. Соседи тоже проигнорировали. Лилия узнала от противной старухи Галины Федоровны, что двоюродная сестра Платона устроила свои поминки, туда всех и позвала.

И скатертью дорожка. Пусть катятся, а то сидели бы с кислыми минами. Лилия знала, что они винят ее в смерти Платона. Ведьма старая нашипела всем, настроила против Лили. Только пусть болтают, руки у них коротки доказать хоть что-то! Не убивала же она его, в самом деле!

А что выбежал вон, едва приехав из командировки, сел в машину, покатил куда-то, с управлением не справился и в ограждение бетонное вписался, так это к кому вопросы? К Платону. Лилия не при делах.

Умер на месте, оставив ее вдовой с дитем малым на руках – так Лилия всем говорила, превратившись в собственных глазах в страдалицу и героиню.

Девятый день проходил в квартире. Лилия и в церковь сходила утром, и столы накрыла, все чин по чину, кто бы что ни говорил о ней. Сейчас застолье подходило к концу. Незаметно получилось, что собравшиеся позабыли, зачем они тут, по какому поводу. Скорбные гримасы пропали с лиц, голоса стали громче, кто-то включил музыку.

— А все-таки умеешь ты устраиваться, Лиль, – сказала одна из подруг, затягиваясь сигаретой.

Платон бы второй раз помер, увидев, что в доме курят, подумалось вдове, и она хмыкнула.

— Да, смотри-ка, и квартира шикарная, и машина – всё тебе! – завистливо протянула вторая.

— И на карточке немало, последняя зарплата, накопления, – сказала Лилия.

Пускай прямо лопнут от зависти.

— Мужика всегда найдешь, богатая теперь невеста! – воскликнула третья.

Лилия, конечно, порой задумывалась, что станет делать, чем на жизнь зарабатывать, но не хотелось о грустном. В конце концов, замуж можно снова выйти. Тот же Володя холост, при должности. А она завидная партия. Прицеп, конечно, имеется, но это ничего.

Наверное, грешно, но кто узнает? Лилия думала, что без Платона, без его постоянной опеки и присмотра, назойливого внимания она станет счастливой и свободной, сможет делать, что захочет. Начнется ее новая жизнь!