Страница 47 из 70
— Мама всю себя нам отдавала, всей душой любила тебя, а ты.. Холодная, как рыбина. Для вида ходишь с кислым лицом, а сама даже и рада! Думаешь, слепой, не вижу? Не знал бы, что мама от сердца умерла, так и подумал бы.. А может, ты ее довела, расстроила чем-то!
Он проговаривал это в разных вариациях, не слушал оправданий, объяснений. Чем больше Лина пыталась уверить его, что тоже скорбит и переживает, что любила «маму» и ничем не огорчала, тем фальшивее это звучало.
Дима уехал. Впервые они попрощались, как малознакомые люди. Точнее, Лина попыталась обнять, поцеловать мужа, но он отстранил ее и сел в такси. Слезы на лице жены не смягчили его сердца.
Лина думала, что, оставшись в квартире одна, она будет спокойна и счастлива, станет с радостью ждать мужа, но было ей тоскливо, хоть плачь. Призрак свекрови не беспокоил, не бродил по квартире. Никакого страха Лина не испытывала, но постоянно плакала из-за того, как сухо общался с ней муж. Сам не звонил, отвечал отрывисто, писал формально. Расстояние, разделившее их, не помогло ему понять, что он все так же любит Лину, что пора перестать дуться не пойми из-за чего, накручивать себя.
Куколку Лина продолжала кормить, но просьбами не беспокоила. Однако в итоге, когда до возвращения Димы оставалось несколько дней, не выдержала. Как представишь себе его отрешенное, замкнутое, суровое лицо, жить не хочется.
Лина страстно желала, чтобы муж стал любящим, ласковым, заботливым. И, держа в голове эту мысль, она произнесла свое привычное: «На, куколка, покушай да моего горя послушай», излила душу и оставила куколке угощение.
Возвратившись, муж крепко обнял Лину еще на пороге. Долго целовал, говорил, что скучал. Она млела, но вместе с тем точило ее беспокойство. Что-то было не так. Дима обычно вел себя иначе. Нет, так ей даже больше нравилось, но разница все же тревожила.
Пройдя в квартиру, муж сразу направился к тумбочке, где Лина хранила куколку, как будто точно знал, что и где искать. Вытащил, повернулся к жене и широко улыбнулся.
— Не нужна она тебе больше, Лина, – сказал он, взял и переломил куколку пополам. – Не горюй, нет в ней больше силы.
Подошел к Лине, привлек к себе.
— Сила во мне, верь. Славно будем жить, женушка. Я всегда выслушаю и отведу от тебя любое горе.
Тот, кто занял место Димы, не прокомментировал всё куколкино заклинание, но Лина поняла: что бы он ни любил «кушать», придется кормить досыта. Только вряд ли это молоко или мармелад.
Лина еще не осмыслила, хорошо это или плохо, пугает ее то, что произошло, или нет, волнует ли, куда делся настоящий Дима..
Лишь поняла, что невольно пробудила к жизни нечто мощное, неведомое и не очень доброе. Оставалось лишь надеялась, что прибывшее в мир существо окажется благодарным, благосклонным к ней и щедрым.
Она улыбнулась и обняла его в ответ.