Страница 184 из 239
Утром мы спустились в столовую гостиницы всей делегацией разом, сели за два сдвинутых стола у окна. Завтрак не такой, как дома: тонкие ломтики колбасы, творожный сыр в бумажной обертке, булочки с маком, кофе в маленьких чашках, не в граненых стаканах, к каким привык в столовой ДЮСШ.
Руководитель делегации сидел с краю, посматривал, кто сколько берет и как держится за столом. Никитин ел мало, быстро, без разговоров, потом сложил салфетку и кивнул, мол, выходим первыми.
База стояла на другом краю города, ехали автобусом минут сорок, через мосты, вдоль набережной, потом в переулки. Комплекс закрытый, огорожен сеткой, у ворот венгерский милиционер в другой форме, не такой, как наша. Проверял списки по‑своему, сверял фамилии с бумагой под копирку, неспешно, водил пальцем по строчкам.
Внутри три корпуса. Бассейн под одной крышей с трибунами на полторы тысячи мест, дорожки размечены не так, как у нас, ярче, желтым по голубому кафелю.
Манеж для конкура отдельно, с песчаным полем и высокими воротами, чтобы заводить лошадей прямо с грузовика, без разгрузочной рампы. Тир и фехтовальный зал в третьем корпусе, под одной крышей, разделены стеклянной перегородкой, судьи могли следить за ходом соревнований из одного зала в другой не выходя на улицу.
Регистрация шла в холле первого корпуса, за длинным столом под красной скатертью. За столом сидели трое, венгр в очках, немка из ГДР с папкой протоколов, и переводчица, молодая, в синем костюме, говорила по‑русски с легким акцентом, но чисто, без запинок.
Называла фамилию, отвечал, она сверяла с паспортом, ставила галочку карандашом и передавала нагрудный номер, картонный, на тесемке, с цифрами и гербом турнира. Мне достался номер восемнадцать.
Участников набралось сорок с небольшим человек, шесть команд. Хозяева выставили двенадцать человек, отбирали, видно, со всей страны.
Немцы из ГДР восемь человек, все на подбор, ростом выше меня на голову, стрижены одинаково, коротко, по бокам голых висков, форма темно‑синяя с белой полосой на груди. Поляки, чехословаки, болгары по шесть‑семь человек каждая команда. Советская молодежная сборная тоже восемь.
Расписание висело на стенде в холле, отпечатанное на венгерском и русском, для соцстран делали двуязычную версию. Первый день фехтование и плавание. Второй конкур. На третий стрельба и бег.
Зал за стеклянной перегородкой открыли к десяти утра. Восемь дорожек разом, электрофиксаторы новые, провод потоньше, чем у нас, катушка на поясе легче, не тянула плечо на выпаде.
Жеребьевка выкинула мне такую группу: двое венгров, немец и двое чехословаков. Бой на шпагах по кругу, до пяти уколов, три минуты на схватку, время отсчитывали настенные часы над судейским столиком, с крупной красной стрелкой.
Тренер сборной подошел перед первым боем. Невысокий, седой, в синем костюме федерации, фамилию не расслышал с ходу, кто‑то из наших называл его по отчеству, Николай Петрович. Присел рядом на скамью, положил руку на плечо.
– Ты больше по рапире. На шпаге опыта немного, но тут другое дело, приоритета нет, обоюдный укол засчитывают обоим. Не гонись за красивой атакой. Держи дистанцию, рука у тебя короче, чем у здешних, отступай и лови их на прямой руке.
Первый бой я провел с чехословаком по фамилии Новак. Тот пошел длинной атакой сразу, без разведки, будто торопился взять крепость.
Я отступил, дал пройти острию мимо корпуса, ответил на прямой руке в кисть, укол в шпаге засчитывают на любую часть тела, не как в рапире, где только корпус в зачет. Взял бой на пять‑два.
Второй бой провел с немцем, на табличке значилось Кесслер. Оказался тяжелее первого.
Немец фехтовал сухо, без лишних движений, короткими ударами по клинку сбивал соединение и сразу шел на укол, без подготовки, которую привык читать по проседанию ноги или развороту плеча соперника. У Кесслера тело молчало, никакой информации перед атакой.
Я пропустил два укола подряд в начале, прежде чем нашел ритм, начал отвечать не на движение тела, а на момент касания клинков, на звук металла о металл. Свел бой четыре‑три в свою пользу, на последней секунде, длинным выпадом на самой грани дистанции, когда судья уже поднимал руку останавливать время.
Венгры фехтовали иначе, чем наши, делали много обманных движений кистью, мелких, почти незаметных. Клинок у них жил отдельной жизнью, гулял в воздухе непонятными восьмерками.
Первому венгру по фамилии Ковач, я проиграл три‑пять, он поймал меня дважды подряд на одном и том же ложном выпаде, не успел перестроиться. Второго, Сабо, свел вничью по времени, три‑три, по правилам зачли обоим по два очка вместо победных четырех.
После группы подсчитали протокол, у меня три победы, одно поражение и одна ничья. Из шести боев не худший результат, но и не лучший.
Кесслер из моей группы взял пять из пяти, вышел в общие лидеры по фехтованию среди всего турнира.
После обеда плавание в бассейне олимпийского размера, длиной пятьдесят метров, восемь дорожек. Дистанция та же, двести метров вольным стилем, как принято в юниорской программе пятиборья.
На старте нас развели по заплывам согласно предварительным заявкам времени, поданным еще в Пензе перед выездом. Со мной в заплыве были двое немцев и венгр.
Немцы прыгнули длинно, с глубоким входом, и с первых метров пошли мощной тягой, шире меня в плечах, рука у обоих длиннее сантиметров на десять.
Я не гнался за темпом первых пятидесяти метров, шел на технике. Повороты кувырком, без потери скольжения после толчка от бортика. Вскоре немцы начали сыпаться, дыхание у обоих сбилось, гребок укоротился.
Я прошел последние тридцать метров на чистой технике, догнал второго немца у самой стенки, но не успел на полкорпуса, финишировал третьим в заплыве.
Итоговое время по всем заплывам сравнили после обеда, на общем табло у входа в бассейн. Мое время седьмое из сорока с лишним участников, неплохо для первого международного старта, но я опять не в лидерах. Первым по плаванию шел один из хозяев, венгерская школа плавания оказалась очень сильная.
Вечером в номере Никитин разложил на кровати два протокола, фехтование и плавание, сравнил с бумажкой, которую держал заранее, где расписаны примерные результаты по прошлым международным стартам этого турнира.
– По сумме ты идешь в середине, ближе к верху. Кесслер идет первым. Вторым венгр. Ты где‑то шестой‑седьмой. Завтра конкур, тут у тебя козыри, но лошади жеребьевочные, не свои, чужая школа выездки, я не знаю их подготовки. Осторожнее там.