Пятиборецю Трилогия

– Месяц это мало. – Никитин помолчал. – Слушай про шпагу отдельно, я тебе скажу, чего Лев Борисович за месяц вбить не успел, а тебе это в Горьком пригодится.

Он говорил минут десять, ровным голосом, глядя в окно. Про то, чем шпага отличается от рапиры в бою.

На шпаге нет приоритета атаки, кто первый коснулся, того и укол, а при одновременном касании засчитывается обоим. Еще на шпаге поражаемая поверхность весь клинок, не только корпус, как в рапире, и потому самая частая цель в пятиборном бою это вооруженная рука и кисть противника, ближайшая к тебе мишень.

В рапире я привык работать на контратаке в темп, минуя соединение, а на шпаге контратака без защиты дает двойной укол, который засчитывается обоим, и потому контратаку надо обязательно закрывать защитой, с оппозицией, чтобы свой укол прошел, а чужой нет.

– Твой коронный рисунок провал атаки и встреча на возврате, на шпаге работает, – закончил Никитин. – Но добавь к нему укол в руку на подготовке. Шпажисты держат вооруженную руку вытянутой, она у них ближе всего к твоему острию. На зональных Голубев тебя уколами в руку брал, помнишь? Он шпажист, у него это в крови. Вот ты у него этому и учись по ходу боя. Бей в кисть и в предплечье, пока он готовит свою длинную атаку.

– Голубев тоже будет в Горьком. Он местный, горьковский.

– Знаю. Дома стены помогают. Учти это. – Никитин посмотрел на меня. – Но дома и спрос с него больше. На своем первенстве, при своих тренерах и трибунах, проиграть приезжему из Пензы для него хуже, чем проиграть на выезде. Это психологически давит на него. Используй это.

Он просмотрел цифры и показатели в тетради.

– Все. Иди готовься. После Горького придешь, расскажешь как все прошло. Не звони мне оттуда, телефон в палату не проведен, да и незачем. Лев Борисович при тебе, он разберет на месте что нужно. Я тут подожду.

– Хорошо.

– Ну иди.

В понедельник, в день выезда, прошла последняя легкая тренировка, разминочная, по всем видам понемногу, для тонуса, без нагрузки.

Воеводин погонял меня двадцать минут по дорожке на легком, Бородин дал полчаса в бассейне на технику, Харченко потребовал сделать пятнадцать выстрелов из винтовки для руки.

Конкура перед выездом не было, последний прогон на Орлике прошел в субботу. Лев Борисович провел короткий бой на шпагах, без счета, для контакта руки с оружием.

Вещи я собрал с вечера. Сложил в фанерный чемодан тренировочный костюм, две смены белья, спортивную обувь, мыло, бритвенный прибор для будущего. Тетрадь в клеенчатой обложке отдельно, в портфель.

Спортивную экипировку по дисциплинам в отдельную брезентовую сумку: плавки, шапочка, очки, стрелковая куртка с ремнем, конкурные бриджи и краги, фехтовальная форма: куртка, нагрудник, перчатка, маска. Шпагу казенную выдадут в Горьком, свою не вез.

На вокзал Пенза‑I мы приехали к десяти вечера.

Глава 19Республиканское первенство

Поезд Пенза‑Горький отправлялся в двадцать два сорок, прибытие в Горький утром следующего дня.

Сборная Пензенской области по пятиборью среди юниоров вышла на четыре человека. Я, и трое других воспитанников из старшей группы, шедшие по взрослому юниорскому возрасту.

Сопровождающий Лев Борисович, за старшего вместо Никитина. Он же вез командировочные документы, заявку, наши паспорта и медицинские справки в фанерной папке с тесемками, той самой папке, что обычно носил Никитин, переданной Львом Борисовичу на время.

Вокзал Пенза‑I представлял из себя старое здание дореволюционной постройки, с высоким залом ожидания, деревянными скамьями с гнутыми спинками, кафельным полом. Под потолком большие круглые часы.

На стене расписание поездов, написанное мелом на черной доске, дежурный по вокзалу подновлял его время от времени. Пахло вокзалом, то есть углем из паровозного депо, хотя поезда уже шли на тепловозной тяге, мокрой одеждой, пирожками из буфета, табаком из курилки.

Лев Борисович собрал нас у касс, пересчитал по головам, проверил у каждого паспорт и билет.

– Вагон восьмой, плацкарт. Места с двадцать первого по двадцать восьмое наши, я брал купе и боковушки рядом, чтоб ехать всем вместе. Не разбредаться. Поезд стоит в Пензе двенадцать минут, посадка за двадцать до отправления. Сейчас половина одиннадцатого, без четверти подходим к платформе.

Мы сидели на скамьях зала ожидания, с чемоданами и сумками у ног. Двое старших тихо играли в карты на коленях.

Третий, шестнадцатилетний, дремал, привалившись к спинке. Я сидел с тетрадью, перечитывал записи по шпаге, которые сделал утром со слов Никитина в палате.

Лев Борисович сидел рядом, листал заявочные документы и сверял фамилии.

– Лев Борисович.

– Слушаю.

– На шпаге тоже судят электрофиксатором, как на рапире?

– Да, так и есть, но все проходит иначе. – Он отложил папку. – На рапире аппарат различает действительный укол и укол мимо поражаемой поверхности, потому что в рапире бьется только корпус, в металлизированной куртке. На шпаге поражаемая поверхность все тело целиком, и куртка не металлизирована, аппарат фиксирует любое касание острием по любой части тела и оружия. Единственное, что аппарат отсекает на шпаге это укол в дорожку, в пол или в гарду. От случайного касания земли. Острие шпаги с нажимной головкой, при касании больше пятисот граммов давления загорается лампочка. При одновременном касании обоих горят обе лампочки, засчитывается обоим. Это и есть главная разница, на рапире при двойном судья дает приоритет атакующему, на шпаге обоим.

– Никитин об этом говорил.

– И совершенно правильно. – кивнул Лев Борисович. – На шпаге двойной это плохо для лидера и хорошо для догоняющего. Если ты ведешь в бою, тебе двойной невыгоден, ты теряешь свое преимущество. Если ты догоняешь, тогда двойной тебе на руку, ты сравниваешь счет. Запомни это в бою, когда ведешь закрывай контратаку защитой, не лови двойной. Когда догоняешь, иди на размен, двойной тебя устраивает.

Я записал это в тетрадь.

Объявили посадку. В репродукторе под потолком раздался гулкий голос диктора: «Поезд номер такой‑то Пенза – Горький подается на первый путь, нумерация вагонов с головы поезда».

Мы взяли чемоданы и пошли на платформу.

Платформа под открытым небом, заметенная снегом по краям, посыпанная песком по центру. Морозный пар от дыхания, желтый свет фонарей, состав из зеленых плацкартных вагонов с обледенелыми поручнями и заиндевевшими окнами.