Страница 136 из 239
– Так, – Харченко кивнул. – Теперь стойка. Это должна быть дуэльная стойка, – он указал на резиновую полосу на огневом рубеже. – Встань на эту линию. Ноги на ширину плеч. Корпус боком к цели, левым плечом вперед, правым назад. Лицо повернуто к цели через правое плечо. Голова чуть откинута назад, чтобы прицел был на уровне глаза.
Я встал. Не сразу, пришлось переставлять ноги, пока Харченко не кивнул. Стойка казалась неестественной, боком к цели, как старинная дуэль из книг, с одной выпрямленной рукой и пистолетом, направленным вперед. В прошлой жизни я стоял по‑другому.
– Правую руку вверх, на цель. Полностью выпрямленная. Локоть не сгибать. Левая рука на пояс, большим пальцем за ремень, остальные четыре пальца в кулак. Левая рука стабилизирует корпус, не дает плечу заваливаться.
Я выпрямил правую. Сразу почувствовал, как плечо начинает гореть от напряжения.
– Подними пистолет на уровень цели.
Я поднял. Пистолет качнулся.
– Не качай его, держи. Дыхание глубокое и плавное.
Я задержал дыхание. Пистолет держался спокойнее, но плечо начало дрожать.
– Через двадцать секунд опусти. Иначе разовьется тремор и сегодня уже стрелять не сможешь.
Вскоре я так и сделал.
– Так, – Харченко указал на дальнюю стену. – Это мишень. Двадцать пять метров. Сейчас включу механизм. Мишень будет поворачиваться лицом на три секунды, потом боком на семь. Двадцать серий, по одному выстрелу в каждой. Без пробных выстрелов. Сейчас сухой режим, без патронов. Только подъем руки на цель, прицеливание, нажатие на спуск. Всухую.
Он подошел к боковой стене, к рубильнику и щелкнул им вверх. В дальнем конце тира лязгнул механизм. Слабо загудел электромотор в стене.
Мишень, белый круг с черным яблоком, силуэтом грудного формата, на металлической рамке, стояла боком к мне, ребром. Виден был только узкий темный профиль.
– Готов?
– Готов.
– Поехали.
Мишень повернулась лицом ко мне. Белая сторона с черным силуэтом.
Я поднял руку. Пистолет в полусогнутом положении, на бедре, потом на цель. Подъем занял время.
Мишень ушла боком, встала обратно в исходное положение.
Я не успел выстрелить.
– Опоздание, – сказал Харченко. – Это первый раз. Сделай еще четыре. Также всухую, чтобы рука привыкла к ритму.
Пауза семь секунд. Мишень повернулась снова.
Я поднял руку быстрее. Пистолет вышел на цель, но мушка еще не нашла центр. Я повел стволом, ища его.
Мишень ушла.
– Опоздание.
Третий поворот. Я поднял руку заранее, до поворота, держал ее на уровне цели. К моменту поворота я уже целился.
Мишень повернулась, мушка в моем прицеле плыла мимо центра. Я снова не успел.
Мишень ушла.
– Опоздание. – сказал Харченко за моим плечом. – Подъем руки заранее слишком медленно. Подъем после поворота это тоже не то. Нужно одно движение, видишь поворот поднимаешь и стреляешь в одну фазу. Без паузы между подъемом и нажатием. У тебя сейчас три действия, подъем, прицеливание и спуск. Должно быть одно: подъем‑через‑прицеливание‑спуск. Всухую нажми на спуск, как только мушка прошла центр. Не когда встала на центр, а когда прошла через него. Понял?
– Не до конца.
– Объясню подробнее, – Харченко подошел сбоку. – Стрельба по неподвижной мишени с винтовки это статика. Ты ловишь центр и стоишь на нем, пока не выстрелишь. У тебя на это секунд десять, у дыхания целая пауза. Стрельба по поворачивающейся мишени с пистолета на трех секундах это динамика. Ствол не стоит, он движется. Ты не ловишь центр и держишь его, ты проводишь стволом через центр, и в момент прохождения через центр нажимаешь спуск. Если ждать остановки, то мишень уйдет. Если стрелять до центра будет промах. Если стрелять в центр, на проходе тогда попадешь.
– Значит надо стрелять на проходе?
– Да. – Харченко кивнул. – Ну‑ка давай еще раз, сухой режим еще десять раз. Без меня. Я сяду и буду смотреть вместе с Никитиным.
Он отошел.
Я попробовал самостоятельно. Десять раз вел ствол через центр и давил на спуск.
Из десяти раз попадание в центр получилось всего три раза. Семь раз спуск был до или после.
Через пятнадцать минут плечо горело как от ожога. Кисть начала дрожать, мелкий тремор появился из‑за удерживания девятисот граммов на вытянутой руке без отдыха.
Харченко смотрел в журнал не отрывая глаз.
– Хватит всухую. Перерыв пять минут.
Я опустил руку и размял плечо.
– Теперь боевой патрон. Заряжай.
Харченко открыл желтую, картонную коробку патронов, с надписью «Спортивно‑охотничьи.22 ЛР, фабрика 'Феттер, г. Москва».
Высыпал на стол пять штук. Латунные гильзы, тонкие, длиной с мизинец, со свинцовой пулей в торце, выкрашенной красным лаком, спортивные патроны, целевые.
– Магазин в рукоятке. Заряди пять патронов.
Я вытащил магазин из рукоятки. Поставил патроны по одному, сжимая пружину. Вставил магазин обратно. Защелкнул, передернул затвор, первый патрон в патроннике.
– Первая серия пять выстрелов. Без пробных. Сразу в зачет. Готов?
– Готов.
– Пошел.
Снова включился механизм мишени. Семь секунд пауза. Мишень повернулась.
Я поднял руку. Через центр и сразу спуск. Хлопок, отдача в кисть. Гильза вылетела вправо, звякнула о бетонный пол.
Мишень ушла.
– Девять часов, край мишени, шесть очков, – Харченко стоял за моим плечом с биноклем в руках. Он смотрел в мишень через бинокль, мне ее с двадцати пяти метров сложно разглядеть.
– Понял.
Семь секунд паузы. Мишень опять повернулась.
Я поднял руку с пистолетом. Через центр спуск.
– Мимо. Промах.
– Понял.
Третий поворот. Спуск. Грохот выстрела.
– Шесть. Снова край.
Четвертый выстрел.
– Мимо.
Пятый.
– Семь. Восемь часов.
Серия закончилась. Магазин опустел. Затвор остался в крайнем заднем положении.
– Серия первая, – Харченко записал в журнал. – Шесть, ноль, шесть, ноль, семь. Сумма девятнадцать из пятидесяти.
Я ничего не сказал. Только разрядил пистолет, как Харченко показал в начале, затвор отвести, проверить патронник, отпустить затвор плавно.
– Перерыв пять минут. Потом вторая серия.
Я отошел от рубежа. Никитин стоял у стены, у входа, сложив руки на груди, в сером пиджаке. Смотрел как я стрелял.
– Виктор Семенович.
– Слушаю.
– Я уже давно обучался на винтовке. А тут стреляю всего час, и уже ноль.