Пятиборецю Трилогия

Поворот направо. Оксер на ширину. Я вывел его на собранный галоп за пять темпов до прыжка, дал растянуться. Взяли задними чуть зацепили жердь, но не сбили. Жердь качнулась в опорах, не упала.

Ров с водой четвертое препятствие.

Орлик на заходе увидел воду. Услышал, как блестит на свету. Затормозил.

Я почувствовал, как ход обрубается. Шенкель сильнее, корпус подал вперед. Орлик дернулся, пошел снова. На самом краю рва опять прижал уши.

Я выслал его всем корпусом.

Орлик прыгнул но прыгнул низко, без полной отдачи. Задними копытами зацепил воду в самом краю рва. Хлюпнуло.

– Касание задними копытами. Штраф четыре очка, – донеслось от судьи у рва.

Я не остановил Орлика, продолжил маршрут. Ров уже позади.

Дальше связка из трех барьеров в три темпа. Я угадал ногу на заходе, выдержал темп между прыжками. Три барьера чисто.

Стенка из чурок, Орлик не любил стенки, как и в Пензе многие лошади. На заходе попытался обнести. Я не дал, натянул левый повод, правый шенкель сильнее, прошли через стенку. Чисто.

Поворот налево. Тройник на повороте взяли. Одиночный тоже взяли.

Двойная связка на выходе, два барьера в два темпа.

Я зашел в нее на длинной ноге, под темп левый. Один темп между барьерами. Орлик прошел первый, взлетел, приземлился, должен был сделать один мах галопа и пойти на второй.

Второй барьер вышел тяжело. Орлик подсел перед прыжком, не успел собраться. Прыгнул, но низко, и задней ногой задел верхнюю жердь.

Жердь упала. Стук в опилку.

– Повал. Штраф четыре очка, – тут же сказал судья.

Я довел маршрут. Последнее препятствие одиночный чухонец. Взяли чисто.

Вот и финиш.

Орлик перешел на шаг, остановился. Бок ходил тяжело, пена падала с губ. Я слез, потрепал по шее. Конюх подошел и забрал повод.

Никитин стоял у бортика.

– Восемь очков штрафа. – ровно сказал он.

– Знаю.

– Восемь это плохо. Не катастрофа, но плохо. По плану ты должен был пройти чисто или с одним касанием. Восемь это два повала или один повал плюс касание.

– Касание в воде и повал в связке.

– Видел. Связка твоя ошибка, не Орлика. Не вышел вовремя на ногу. По воде вина лошади, не твоя. Сжимай восемь до четырех в голове, четыре очка твоих, четыре Орлика. Из четырех твоих делай выводы.

Я промолчал.

– Сейчас идет Котельников. Стой и смотри. От его маршрута зависит, какой у нас расклад.

Я отвел Орлика конюху, остался у бортика. Никитин рядом.

Котельников подошел к стартовой линии на Гремучей. Кобыла была заметно нервной, перебирала ногами, дергала головой. Котельников сидел в седле тяжело, как и сказал конюх, он весил семьдесят кило с экипировкой.

Главный судья поднял флажок.

– Пошел.

Котельников повел Гремучую. Первое препятствие взяли. Второе взяли. Третье взяли. Четвертое – ров с водой.

Гремучая остановилась перед рвом. Не закидка, а просто остановилась.

Котельников выслал ее вперед. Гремучая дернулась, пошла, на самом краю рванула в сторону.

Закидка. Штраф восемь очков.

Котельников развернул кобылу, зашел на ров второй раз. Гремучая опять не пошла. Закусила удила и помотала головой.

Котельников выслал на этот раз жестко, шенкелем сильно, с хлыстом. Гремучая прыгнула и взяла ров. Не зацепила.

Дальше пошла.

Тройник в подъем взяли.

Стенка из чурок Гремучая обнесла. Закидка. Еще восемь очков.

Зашли на стенку второй раз, взяли.

Дальше маршрут пошел нервно, кобыла плясала, путалась с ногой. Связку из двух барьеров на выходе они прошли с одним повалом, четыре очка.

Финиш.

Громкоговоритель доложил:

– Котельников. Штраф двадцать очков. Время в норме.

Никитин выдохнул сквозь зубы:

– Двадцать очков! Это его три закидки и повал, в сумме. На двенадцать очков больше нашего.

– То есть…

– То есть после конкура. – Никитин достал блокнот. – По таблице ЕВСК конкур переводится в очки следующим образом. – Он начал считать карандашом, у бортика, в столбик. Я смотрел через его плечо.

Через минуту он закрыл блокнот.

– После конкура ты первый. Запас от Котельникова на четырнадцать очков. У нас впереди стрельба и бег. Стрельба твой плюс. Бег его преимущество. Расчет такой: ты должен выбить по стрельбе не меньше сорока пяти из пятидесяти, чтобы держать запас в плюс по этому виду. Если выбьешь сорок шесть‑сорок семь будет хорошо. По бегу отдай не больше десяти секунд. Десять секунд это твоя норма проигрыша против таких, как он. Все, что больше, мы теряем.

– Понял.

После конкура был обед в столовой при гостинице. Гречка с тушенкой, компот, хлеб. Никитин ел молча, я тоже.

После обеда два часа отдыха в номере. Я лежал на койке, не спал, смотрел в потолок. Никитин ушел смотреть бои взрослых на фехтовальную дорожку, к двум вернулся, кивнул и снова лег читать что‑то из своих папок.

В четыре пополудни переезд в тир ДОСААФ при кузнецком стрелковом клубе. Полуподвал, длинный, с мишенными установками на пятьдесят метров. Лампы тусклые, в проволочных намордниках. Пол бетонный, маты для лежания казенные, потертые.

Винтовки стандартные, ТОЗ. Я взял ту, что мне выдали по жребию, проверил на пристрелке. Два пробных. Первый в восьмерку, низом и вправо. Поправил целик. Второй в десятку, в центр.

Хорошая винтовка. Не та, к которой я привык в пензенской, но рабочая.

Стрельба шла по два человека на рубеже одновременно. Я и Котельников оказались в соседних позициях, по жребию.

Я разложился на мате. Ремень захлестнул на левом предплечье, утопил приклад в плечо. Глянул на Котельникова, он раскладывался так же, но с заметно более напряженной шеей. У него стрельба не была сильной стороной.

– Зачетная серия. Пять выстрелов. На рубеже Громов, Котельников. По готовности, – сказал судья.

Я поймал прицельную, выровнял дыхание. Спуск повел плавно. Хлопок. Перезарядка. Пробоина в десятка, я видел в трубу краем глаза.

Второй выстрел десятка.

Третий девятка.

Четвертый десятка.

Пятый тоже десятка.

Итого серия сорок девять очков из пятидесяти.

Я не дрогнул, не показал радости. В трубу зрительной я в перерыве посмотрел повторно, все правильно, пробоины кучные, в центр.

Котельников в соседней позиции набил серия сорок три из пятидесяти.

Никитин у меня за спиной коротко выдохнул. Не похвалил, только выдохнул.

После стрельбы пересчет очков.