Страница 130 из 239
Шамилов на противоположной стороне зала, у первой дорожки, повернул голову в мою сторону. Краем глаза я отметил это.
Котельников свой бой уже вел, слышалось через зал то и дело слышалось «туше Котельников», громкий голос судьи, светящаяся лампочка. Я не смотрел туда.
Лебедев на пятом уколе вышел не атаковать, а обороняться. Встал в низкую защиту, рапира поднята, корпус прижат.
Я не стал ждать, шагнул в дистанцию, обозначил укол в верхний сектор. Лебедев поднял защиту выше, открыл нижний сектор. Я перевел рапиру вниз, в бок. Снова попал.
– Туше Громов. Пять‑ноль. Бой окончен.
Я снял маску. Лебедев подошел, протянул руку. Я пожал. Лицо у него было красное от напряжения, не от стыда, он шел работать, не побеждать, и работал, как умел.
Лев Борисович приблизился.
– Чисто. Без приемов сверх обязательного. Молодец.
– Спасибо.
– Опять «спасибо». Никитин ругаться будет.
Я виновато улыбнулся.
Котельников на первой дорожке тоже выиграл бой пять‑один. Я услышал счет через громкоговоритель.
Шамилов что‑то говорил ему, тихо, в наклон, придерживая за плечо. Котельников слушал, не двигаясь.
Перерыв между боями составил пятнадцать минут. Я отошел к скамье, снял нагрудник, взял у Льва Борисовича полотенце, вытер шею и лицо. Никитин подошел ко мне.
– Лебедев норма. Котельников встал в кругу через три пары. Будешь с ним вторым после паузы, не первым после нее. Не торопись разогреваться повторно, придержи руку.
– Понял.
Я сел на скамью. Лев Борисович устроился рядом, без слов.
Никитин ушел смотреть бои других участников, двое его старших учеников шли по взрослой сетке, в той же программе. Из дальней стороны зала слышался звон клинков, гул, негромкий голос судьи.
Через двадцать минут по громкоговорителю передали:
– Третья дорожка. Громов – Котельников. Бой второй.
Я надел маску. Подошел к дорожке. Котельников уже стоял на исходной, на той же третьей дорожке, лицом ко мне.
В темно‑зеленой куртке с белой надписью «Локомотив» на спине, в зеленых гетрах. Рапира у него своя, привезенная из Куйбышева, не казенная, я заметил по белой обмотке на гарде, какую делают только для своих рапир. Это серьезный признак, фехтовальщик с поставленной рукой и со своим оружием.
Подняли клинки на салют. Котельников спокойно, ровно, не растягивая. Я так же.
– На дорожке готовы? – Судья.
Мы кивнули одновременно.
– Бой.
Я ждал, что он пойдет первым. По плану Никитина, Котельников должен был начать с длинной академической атаки, под которую я готовил контратаку в темп.
Но Котельников не пошел. Встал в стойку и остался в ней. Не поднял рапиру в провокацию, не сделал ложного шага. Просто стоял, держа дистанцию, не давая мне войти в зону укола.
Тренер у него стоял рядом, я видел его краем глаза в углу. Шамилов кивнул один раз. Это был сигнал.
Котельников все еще не двигался.
Я подождал. Десять секунд. Пятнадцать. Судья кашлянул.
Я шагнул вперед, короткий разведочный шаг, без раскрытия. Котельников ровно на тот же шаг отступил, удерживая ту же дистанцию.
Еще шаг. Опять то же.
Зал затих. Кто‑то на трибуне сбоку зашелестел программкой.
Я сделал ложный шаг назад, заманивая его на себя. Котельников не пошел. Не повелся.
Тогда я сделал то, что не было в плане Никитина. Я атаковал первым.
Короткая прямая атака с шагом, рапира на грудь. Котельников взял ее круговой защитой, в широкой амплитуде, и ответил прямым уколом, длинным, в полную руку. Лампочка зажглась с его стороны.
– Туше Котельников. Ноль‑один.
Я вернулся на исходную. Котельников тоже.
– Бой.
Я снова ждал, но он опять не шел.
Через несколько секунд я атаковал во второй раз, теперь не прямо, а с финтом в плечо. Котельников взял финт защитой, не открылся на финт, и встретил мой перевод вторым ответом в бок. Лампочка зажглась с его стороны.
– Туше Котельников. Ноль‑два.
На скамье у бортика Никитин сидел прямой, не двигаясь. Лев Борисович стоял за его плечом, тоже молча. Шамилов в углу с Котельниковым едва заметно улыбнулся одной стороной рта.
Третий укол я не отдал, взял свое. Но взял опять не за счет плана. Я понял, что Котельников будет стоять, и пошел рисунком, который от меня не ждали.
Не контратака в темп, а ложный заход с боковым шагом, разрыв дистанции в плоскости. Котельников впервые сместился вбок, неуверенно, этого в его арсенале не было.
На его смещении я провел короткую атаку без замаха, которую сам когда‑то получил от Барышева. Котельников не успел закрыть защиту, я достал его в грудь.
– Туше Громов. Один‑два.
Зал зашевелился.
Четвертый укол. Котельников опять встал в стойку, не двинулся. Но теперь немного иначе, задняя нога чуть согнута глубже, центр тяжести ниже. Он готовил то же ожидание, но с поправкой.
Я снова сделал ложный заход с боковым шагом, он не дал мне его повторить, выдержал, на этот раз сместился в обратную сторону, корректируя дистанцию. И наконец пошел первым.
Длинной академической атакой, с батманом и финтом и переводом, в три темпа, как и расписывал Никитин его старый рисунок. Видно, Шамилов решил, что одной осторожности уже мало, нужно теперь действовать.
Я был готов к этой атаке с самого начала боя. Контратака в темп на самом начале его батмана, минуя соединение, прямой укол в грудь. Лампочка зажглась моя и его одновременно. Двойной укол.
– Туше двойной. Громов один, Котельников один. По правилам приоритет атакующего Котельников. Туше Котельников. Один‑три.
Никитин не шевельнулся.
Я снял маску ненадолго, на одну секунду, вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. Надел обратно.
Пятый укол. Котельников опять в стойке. Опять не двигался
Я в этот раз тоже остался стоять. Опустил рапиру на четверть, чуть расслабил руку, не теряя готовности. Прошло десять секунд. Двадцать. Судья кашлянул второй раз.
Шамилов в углу шевельнулся, едва заметно, перенес вес с ноги на ногу. Котельников увидел движение тренера краем глаза и пошел на меня. Длинной атакой, с батманом, как и в четвертом уколе.
Я снял ее тем же способом, контратакой в темп. На этот раз без двойного. Лампочка моя.
– Туше Громов. Два‑три.
Зал захлопал. Это кто‑то сбоку, наши, пензенские, судя по знакомым голосам.