Страница 126 из 239
– Завтра подъем в шесть. У меня плавание в семь. У тебя у Никитина?
– Манеж. Конкур, в восемь.
– Никитин знает, к каким лошадям тебя не подпускать?
– Конечно знает.
Он опять открыл учебник. Я отнес пустой стакан в общую кухню, вернулся, разделся и лег. Сетка просела, пружины звякнули.
За окном завод гудел тяжелым низким гулом, ночная смена начала работать в прокатном цеху. Где‑то на заводе три раза прогудел тепловоз, переставляя вагоны на путях.
Архипов погасил настенную лампу над собой, оставил мою. Я еще лежал минуту, глядя на побеленный потолок, на тонкую трещину, идущую от люстры к углу. Потом погасил и свою.
Глава 10Пенза
Манеж пензенского облсовета «Динамо», который Никитин получил на лето для своих воспитанников в порядке кооперации между ведомствами, стоял за городом, на берегу Суры, в военном городке. Тот же самый, где осенью семьдесят второго я выступал на Орлике.
Машина ДЮСШ, старый газик с фанерным верхом, забрала нас в полседьмого у общежития. Со мной в кузове сидели трое, двое старшего возраста, видно, давние воспитанники Никитина, и один помладше, лет тринадцати, с круглыми очками, державшийся за поручень обеими руками.
Дорога заняла двадцать минут. Манеж находился в длинном низком здании из бревен на каменном цоколе, еще довоенной постройки, с высокими пыльными окнами и широкими воротами для въезда коновозок.
Снаружи манежа конюшня и левада. В леваде на утренней мокрой траве паслись три‑четыре лошади, без седел, в недоуздках.
Внутри манеж сорок на двадцать метров, песчано‑опилочный грунт, выровненный с утра граблями, по периметру деревянное ограждение в человеческий рост. На дальнем конце конкурное поле с настоящими крашеными барьерами, сложенными в комплект.
Восемь препятствий, готовые жерди, опоры с зацепами для перекладин, ров с водой, забор‑стенка и оксер на разной ширине. Все по правилам, не деревенский выгон с двумя жердями на чурках, какой я знал по Громовке.
Никитин уже был на месте. Стоял у дальней стенки, в той же сером пиджаке поверх клетчатой рубашки, с блокнотом в руке. Рядом конюх ДЮСШ, мужик лет сорока, в стеганке и хромовых сапогах.
– Громов, переоденешься в раздевалке, там же получишь ботинки и бриджи по размеру. Иди.
В раздевалке у конюха мне выдали казенные конкурные бриджи, не совсем по росту, но терпимо, кожаные краги, шлем со шнуровкой и перчатки. Хлыст я взял свой, привезенный из Сердобска.
Когда вышел, Никитин уже стоял у первого денника. Конюх маячил рядом, держал в поводу серую кобылу.
– Зефирка, – сказал Никитин. – Семь лет. Полукровка, орловско‑донская. Темперамент по бумаге «нервный». По моему наблюдению за два года и вправду нервная, но честная. Не везет всадника, но и не подведет, если будет уважать. Если будет зажатая рука, то сбросит. А если ровная, то пойдет.
Серая кобыла была высокой, в холке метр семьдесят. Светло‑серая в темно‑серых яблоках, грива и хвост темные, почти черные.
Шевелила хвостом, отгоняя редких июньских слепней. Голова сухая, со впалыми висками, ноздри тонкие и дрожащие. Косила на меня правым глазом, перебирала задней ногой.
Я подошел не сразу. Постоял в трех шагах, пусть посмотрит, пусть привыкнет к запаху.
Потом подошел ближе, в левую руку взял повод у конюха, правая положил на шею, ниже гривы. Поставил ладонь, медленно продавил мышцу, по кругу, на низком ровном выдохе. Зефирка повернула голову, обнюхала мой рукав и повела ухом.
– Не торопись, – негромко сказал Никитин. – У нее минута на знакомство как минимум. Стой и просто дыши.
Я так и сделал. Через минуту Зефирка опустила голову и перестала перебирать ногой. Я отпустил повод, а конюх перешел к подпруге.
– Сначала шагом по манежу, без барьеров, – сказал Никитин. – Просто пройди по периметру три круга. Я посмотрю, как ты справишься.
Я подвел Зефирку к посадочной тумбе. Шлем зашнуровал плотнее.
Поднялся в седло, левой ногой в стремя, правой через круп, мягко, без рывка, чтобы не дернуть кобылу. Сел, нашел стремена правой ногой, поправил длину под рост.
Подпруга подтянута нормально, я проверил пальцами, указательный и средний проходят между ремнем и боком, как надо. Повод собрал коротко, но без натяжения.
Тронул шенкелем. Зефирка пошла.
Я повел ее по периметру шагом, по большому кругу. Первый круг она ждала команды на каждом шагу, ухо поворачивала назад, прислушивалась.
Я держал повод спокойно, шенкель ровно, корпус прямой, не поддавался ни вперед, ни назад. К концу первого круга она расслабилась и пошла свободнее.
– Рысью, – крикнул Никитин с дальнего угла.
Я выслал ее шенкелем посильнее, пошел рысью, поднялся в стременах, в учебную легкую посадку. Зефирка шла ровно, ритмичной рысью, не сбивалась. Я так и прошел два круга.
– Теперь галопом!
Я послал кобылу в галоп, с правой ноги. Зефирка пошла не сразу, переход вышел неровный, она подбросила круп, попробовала меня на седле, проверяя. Я не отозвался резким движением, держал баланс корпусом, не дергач повод. Через два темпа галоп выровнялся.
Прошел круг. Остановил у дальней стенки, возле Никитина.
Он поглядел на меня снизу вверх.
– Спускайся, чего расселся.
Я спрыгнул. Зефирка стояла, ровно дыша. Никитин подошел ближе, посмотрел сначала на лошадь, потом на меня. На правом рукаве моих бриджей было влажное пятно от ее носа, она ткнулась в меня после спрыгивания.
– Спокойно все. – довольно кивнул Никитин. – Лошадь к тебе пошла. Это хороший знак. Теперь слушай сюда.
– Первое. Когда садился, не дернул повод. Это правильно, многие дергают, я обращаю внимание на это первым. Дальше, на переходе в галоп ты не пустил руку вперед. У тебя кисть стояла, она тебе чуть зажала рот. Зефирка тебе на это двинула крупом вверх, ты почувствовал, хорошо что так. Но только на втором темпе. В следующий раз постарайся почувствовать на первом. И третье. – Никитин помедлил. – Самое главное.
Я молча слушал.
– На стенке, на пятом круге, тебе показалось, что она сейчас закусит удила, ты сразу подобрал повод покороче. Не делай этого. Ты спровоцировал ее на действие, которого еще не было. Она это почувствовала, и так и случилось бы, если бы я не дал команду остановиться. – Никитин посмотрел мне в глаза. – Запомни это, не спеши дергать повод. Жди.
– Понял.
– Ну‑ка, повтори, что я сейчас сказал.
– Не дергай повод. Жди.