Страница 110 из 239
– Тогда слушай дальше. – Он раскрыл блокнот на закладке. – Второе место по троеборью это потолок того, что мы с тобой наработали. Бег и плавание скоро выровняем, объем дадим на стадионе и в воде. Стрельбу держи. Но смотреть надо вперед.
Автобус тряхнуло на переезде, лязгнули рельсы под колесами. Крюков переждал, не сбившись.
– Весной областной совет ставит юношеский старт по полному пятиборью. Первый раз по области для нашего возраста. Пять видов, бег, плавание, стрельба и сверх того фехтование и конный. – Он постучал карандашом по странице. – Те самые два, что мы с тобой возим в стол по субботам. На троеборье они тебе не считались. На пятиборье пойдут в зачет.
Я смотрел на него. Расклад складывался сам собой, без объяснений.
– Воронов выйдет? – спросил я.
– Выйдет на три вида, как привык. – Крюков закрыл блокнот. – А фехтовать и сидеть в седле ему негде, секции в его ПТУ нет, как и у нас в районе. Тут у тебя фора. Кто соберет все пять зачетов, тот и заберет медаль. – Он помолчал, посмотрел в темное окно, потом на меня. – Готовлю тебя туда. Будешь стартовать по полной программе. Зиму на это и положим.
Встал, придержался за поручень, пошел обратно к кабине. У своего места обернулся, добавил, уже громче, через гул мотора:
– С понедельника меняем план. Фехтование и лошадь не по субботам, а всерьез.
И сел вперед, к водителю.
Я опустил глаза в тетрадь. Автобус шел сквозь темноту, фары щупали пустой зимник, за окном тянулись все те же поля и черные перелески.
Глава 4Первая победа
С понедельника план поменялся, как Крюков и сказал в автобусе. Фехтование и лошадь перестали быть субботней забавой для себя, встали в общий счет наравне с бегом, плаванием и стрельбой.
Неделя уплотнилась до отказа. Утром теория и мастерские, без поблажек, слесарное дело никто не отменял, обучение специальности шло своим чередом. После обеда тренировки, по две дисциплины в день, с чередованием, чтобы нагрузка ложилась на разные группы и одно не мешало другому.
Главное, что я взял из прошлой жизни и чего в Сердобске зимой семьдесят первого не знал никто, это раскладка. Не «бегай больше, плавай больше», а периодизация.
Разбивка зимы на циклы по неделям, с чередованием тяжелых и легких, с подводкой к старту. Объемная база в начале, потом работа над скоростью, в конце короткая разгрузка перед соревнованиями.
Советская наука к этому только подбиралась, методику нагрузок по циклам разрабатывали в институтах, а до районного ПТУ она дошла бы еще лет через десять. Я расписал себе зиму вперед на тетрадном листе, по неделям, и показал Крюкову.
Крюков долго и молча смотрел листок. Потом спросил:
– Откуда взял?
– Вычитал, – ответил я. Что отчасти правда, в той жизни я читал это, и не раз.
Он не поверил, как и тренер по фехтованию раньше. Но листок не вернул, оставил себе и переписал в свой блокнот. С того дня вел меня по этой раскладке, проверяя секундомером, держится ли план.
Бег я потянул вверх через интервалы. Не ровный долгий кросс, какой бегали все вокруг, а отрезками.
Триста метров в полную силу, потом трусца на восстановление, и снова триста, по числу повторов из плана. На стадион «Труд» зимой не выйдешь, дорожка под снегом, поэтому работал в манеже, когда давали время, или на расчищенной площадке у спортзала.
Интервальная работа поднимала скорость быстрее долгого кросса, организм учился терпеть закисление и выносить отрезок за отрезком. Те самые минус пятнадцать секунд против Воронова я отыгрывал тут, по триста метров за раз.
Плавание шло в заводском бассейне, теперь не два, а три раза в неделю. Скорость у меня держалась на технике, я добирал ее отрезками на время, с паузами по секундомеру. Стрельбу держал стабильно, сорок шесть‑сорок семь очков, тут запас имелся.
Фехтование Крюков пробил несколько раз каждую неделю, не через субботу. В пензенском зале Лев Борисович, тот, что после первого боя не поверил что «само легло», взялся за меня всерьез.
Ставил против разных шпажистов, гонял на технику. Я работал, как привык в прошлой жизни, экономно, на чужой подготовке, ловил темп и встречал на начале атаки. Против юношей семьдесят первого, обученных классике с длинными красивыми комбинациями, это работало безотказно.
Лошадь осталась на заводском конном дворе. Тяжелые рабочие кобылы, не конкурного склада, но мне сейчас нужны посадка, баланс и руки, а не высота барьера.
Я ездил в леваде, отрабатывал переходы, остановки, повороты на одних шенкелях и весе, без повода. Конюх, приметив, как лошадь подо мной успокаивается, пускал меня без лишних слов.
Тетрадь под матрасом заполнялась столбцами по всем пяти графам, день за днем. Кривая по бегу и плаванию шла вверх ровно, по плану, без провалов.
Старт назначили на конец апреля, в Пензе, на той же базе областного совета «Трудовых резервов», где зимой шло троеборье. Только теперь полная программа, все пять дисциплин в два дня. Первое в области юношеское пятиборье для нашего возраста.
Ехали на том же желтом «ПАЗике», тем же трактом, но уже по весне. Снег сошел, поля чернели пашней, в низинах стояла талая вода, отражая серое небо. Крюков сидел впереди с папкой, в ней заявка по полной форме на пять дисциплин, медсправки и допуски.
Участников на пятиборье съехалось меньше, чем зимой на троеборье, всего четырнадцать человек. Полную программу собрать трудно, бег, плавание, стрельбу подготовит любая секция, а вот фехтование и конкур единицы.
Большинство приехало сильными в трех видах и слабыми или вовсе пустыми в двух. Воронов в их числе. Я встретил его на регистрации, в той же синей динамовской форме. Первый номер и явный фаворит.
Распорядок гласил, что в первый день будет фехтование и плавание, во второй конкур, стрельба и бег.
Зал с дорожками, судьи с электрофиксатором, аппарат я видел в этой жизни впервые, но знал назубок из прошлой. Бой на рапирах, по круговой системе, каждый до пяти уколов.
Тут и пошел первый разрыв между мной и фаворитами.
Воронов фехтовать почти не умел. Его натаскали наспех, за зиму, ровно чтобы научить держать оружие.
Стойка зажатая, рука деревянная, атака одна, прямая, без вариантов. Я снял его в три укола подряд, на встречных контратаках, не дав провести ни одного своего действия.
То же случилось с остальными. Большинство соперников держали рапиру первый сезон, классике их учили по верхам.