Алхимизированные

Шисео покорно склонил голову и поднял руку Хелены настолько, насколько позволяли цепи, осмотрев её запястье и стальную манжету. Его пальцы были удивительно мягкими для металлурга.

— Это… старая модель, — заметил он. — Они не полностью подавляют резонанс.

Он сдвинул кандалы выше, по предплечью. И Хелена почувствовала, как электрическое шипение подавления будто сдвинулось вместе с ними — выше, к её голове.

Пальцы Шисео нащупали ямку под запястьем, между костями.

Её пульс бился под его рукой. Он ощутил его на миг, потом чуть сжал это место и повернулся к Страуд:

— Вот здесь.

Сухие, холодные пальцы Страуд обхватили запястье Хелены.

Мгновение — и по коже пробежал ток её резонанса. Потом всё исчезло: от кисти до локтя тело обмякло, парализованное.

Без слова объяснения Страуд достала что-то из кейса.

Предмет блеснул в свете лампы — короткая ручка и длинный тонкий шип. Шило.

И, не колеблясь, Страуд вонзила его прямо в запястье Хелены.

Боли не было — но желудок скрутило, дыхание перехватило, когда она увидела, как острие медленно проходит между костями и выходит с другой стороны.

Когда шило вынули, на его кончике блеснула капля крови — и аккуратное отверстие насквозь. Кровь не текла: кожа, мышцы, сосуды сомкнулись почти мгновенно.

Отложив инструмент, Страуд согнула и выпрямила руку Хелены, проверяя движение.

Ощущение вернулось, но паралич ещё держал мышцы.

— Нервы и вены целы, — сухо констатировала она и отпустила руку.

Хелена беспомощно наблюдала, как Шисео подошёл ближе и вставил в отверстие тонкую трубку с насечками, пока её концы не показались с обеих сторон.

Как только трубка встала на место — резонанс в левой руке исчез полностью. Будто у неё вырвали часть чувств.

Она ощущала в руке чужеродный предмет, излучающий мёртвую неподвижность.

Шисео достал ленту из металла — гладкую с одной стороны и рифлёную с другой. Он продел канавку ленты на один край трубки, потом обернул запястье, закрепив на другом конце.Затем стал обматывать руку, слой за слоем, выравнивая каждую линию, проверяя натяжение.Одним лёгким движением пальцев металл слился, превратившись в сплошное кольцо, идеально сидящее на запястье.

— Замка нет. Невозможно открыть без резонанса.

Шисео вставил странной формы проволочку в крошечное отверстие старой кандалы. Механизм внутри щёлкнул, и наруч упал.

Он поднял его, словно любопытный антиквариат, положил в кейс и обошёл Хелену с правой стороны.

Хелена изо всех сил пыталась ухватиться за слабое ощущение резонанса, стараясь сосредоточиться, вспомнить, кто она и что с ней, зная, что через несколько минут это ощущение исчезнет.

Шисео как раз снимал вторую старую кандалу, когда дверь открылась, и в комнату вошёл охранник.

— Надзиратель Мэндл.

В комнату уверенной, быстрым шагом вошла женщина в форме. Её походка застопорилась, когда она увидела Хелену.

У нее был широкий рот — он распахнулся от шока.

— Что вы сделали с этой пленницей, Мэндл? — спросил Морроу. Он снова скрылся в тени, но его голос звучал ещё опаснее.

Мэндл рухнула ниц, исчезнув из поля зрения Хелены.

— Ваша Светлость… — её умоляющий голос донёсся с пола.

— Я спасла тебя от Холдфастов и Веры. Спасла всех некромантов и вивимантов, таких как ты, которые жили, как крысы, боясь наказания Вечного Пламени за свои «неестественные дары». Я позволила тебе возвыситься над теми, кто хотел тебя поработить. А теперь я узнаю, что ты предала меня?

— Нет! Это не было предательством! Я верна. Верна нашему делу и верна вам! — Мэндл глотала слова, голос дрожал. — Это было моё глупое желание отомстить — признаюсь. Я хотела, чтобы ей было больно. Но я никогда не предала бы вас.

— Объясняйся.

Мэндл поднялась, всё ещё на коленях, голова опущена, но ее голос дрожал:

— Она — предательница среди вивимантов! Она мучила меня! Считала себя лучше меня, потому что была частью Института Холдфастов, её вивимантия благословлена Вечным Пламенем. Она должна была быть наказана!

Хелена смотрела на женщину в оцепенении и замешательстве.

— Вы вмешивались в жизнь пленницы и её записи из-за… ревности? — поразилась Страуд. — Почему вы не сообщили о её способностях?

Мэндл сжалась.

— Я боялась, что если станет известно, её предпочтут. Что вы сочтёте её полезной и не накажете, как она заслуживает.

Страуд наклонилась к ней.

— И какое наказание, по-твоему, она заслуживала?

Мэндл нервно проглотила слюну.

— Я… оставила её в сознании — в резервуаре стазиса. Я собиралась вернуться. Хотела, чтобы она была в ловушке, зная и страшась того, что я сделаю с ней. Но потом меня перевели на Аванпост и выбрали для повышения. Я боялась, что моя временная ошибка разочарует, поэтому не сообщила. Но я никогда не предам наше великое дело!

— Она провела в том складе четырнадцать месяцев, с тех пор как вас перевели. Почему нет записей? — голос Страуд звучал с явным скепсисом.

— Я собиралась завершить её записи, когда закончу с ней. Когда я ушла, я полагала, что она умрёт, и тогда никто никогда не узнает. Простите меня! Я клянусь, больше ничего не делала! — Мэндл рухнула на пол.

— Понимаю теперь, что был слишком щедр, — сказал Морроу. Его кошмарное лицо и огромные глазницы выступили из тени. Он склонил голову, словно смотрел на Мэндл сверху вниз. — Ты не была достойна моего дара.

— Пожалуйста! Ваша Светлость, прошу вас — дайте мне…

Мэндл замолчала, когда невидимая сила резко подняла её на ноги. Передняя часть её серой формы разорвалась, рёбра разошлись, и кровь хлынула наружу — грудная клетка была разорвана.

Кожа Хелены покрылась мурашками, ужас скользил по её животу, как червь, пока тёплый, влажный запах свежей крови и внутренних органов заполнял комнату. В воздухе ощущалось гудение, которое она чувствовала даже в лёгких.

Но Мэндл, хоть и разорванная, не была мертва.

Её руки поднялись, она пыталась одной закрыть рёбра, другой — отбиться от Морроу, лёгкие пульсировали под кожей.

— Ещё один шанс — пожалуйста! Я не подведу вас! Клянусь. Вы не пожалеете.

— Нет, ты больше не подведёшь меня, — сказал Морроу. Его хриплый голос был почти мягким, когда он опустил руку в раскрытую грудь Мэндл, скользя пальцами под лёгкими и извлекая блестящий кусок металла из-под сердца. Мелкие жилки внутренних органов обвили металл и его пальцы, когда он вырывал его.