Алхимизированные

— Она будет есть как следует. Я прослежу за этим.

— Благодарю, Верховный Правитель. Проследите, чтобы так и было, — Страуд повернулась обратно к Хелене.

Феррон не двинулся, всё ещё глядя на Хелену, пока Страуд не бросила на него взгляд через плечо.

— Возможно, сходите и убедитесь, что ужин сегодня будет надлежащим.

Он моргнул, коротко кивнул и вышел.

— Ложись, — сказала Страуд, как только дверь закрылась. — Я хочу осмотреть всё более внимательно.

Хелена так замерзла, что была благодарна лечь на кровать. Даже холодные пальцы Страуд казались тёплыми, когда она ощупывала конечности Хелены, затем поднялась к животу, надавливая пяткой ладони, прощупывая внутренности.

Хелена никогда особо не задумывалась о недоедании как о чём-то, происходящем с ней. Во время войны еды часто не хватало, и тем, кто сражался, отдавали приоритет — им требовалось постоянное и качественное питание. Не воюющие довольствовались тем, что оставалось.

После того как Сопротивление потеряло порты, начались перебои почти со всем.

Резонанс Страуд заставил желудок Хелены взбунтоваться. Она задыхалась и попыталась приподняться.

— Ничего подобного . Лежи спокойно.

Прежде чем она успела возразить, пальцы Страуд вонзились в основание её черепа, и глаза Хелены закатились — бессознательность поглотила её.

Когда Хелена проснулась, Страуд уже не было.

Она чувствовала себя ужасно, по всему телу — тяжёлое чувство дезориентации, зрение расплывалось, а возле левого бедра была резкая болезненная синюшность, будто туда воткнули иглу. Хелена потерла это место, пытаясь подумать, какие уколы могут быть нужны при недоедании, но сознание было слишком затуманено для ясных мыслей.

В тот вечер раздался стук, и горничная принесла поднос с полноценной едой.

Мясо в соусе из красного вина, два разных овощных блюда — одно с сыром, толстые куски мягкого пушистого хлеба, щедро намазанные сливочным маслом, и даже тушёная груша на десерт.

Хелена набросилась на еду, хотя и знала, что потом ей может стать плохо. Она была очень голодна.

Она всё ещё ела, когда вошёл Феррон, остановившись над ней, чтобы осмотреть трапезу.

— Похоже, мне приходится лично следить за всем, — сказал он с мрачным выражением, отступая назад. — Ты могла бы упомянуть об этом.

— Если бы я начала жаловаться, еда была бы не первой вещью, о которой я сказала, — ответила она, проводя ложкой по боку груши и съедая крошечные кусочки с наслаждением, отказываясь подгонять себя под его взгляд.

Он слегка наклонил голову, лицо всё ещё раздражённое, и подошёл к ближайшему окну. Хелена намеренно ела медленнее, пережёвывая с нарочитым удовольствием.

Когда она наконец закончила, ей казалось, что она сейчас лопнет. Ей хотелось свернуться калачиком и уснуть, но Феррон выразительно кивнул на её голову. Она вздохнула и села на край кровати, ненавидя то, как это стало привычным. Даже её сны стали привычными.

Ей всё время снились Ильва и Кроутер. И Лила, плачущая. Снова и снова — эти воспоминания преследовали её.

Феррону они тоже, похоже, были интересны. Он наблюдал за ними несколько раз, прежде чем перейти к моментам, где она следила за Ланкастером, гадая, может ли он быть здесь, чтобы спасти её.

Он убрал руку.

Когда зрение вернулось, она обнаружила, что лежит на спине в кровати, а его лицо — прямо над её.

— Ланкастер скоро станет одним из Бессмертных, — сказал он. — В запоздалом признании его выдающихся заслуг во время войны.

В его тоне прозвучала насмешка, но если он и хотел повергнуть Хелену в отчаяние, то не преуспел.

Если Ланкастер ещё не был одним из Бессмертных, это лишь усиливало вероятность, что он — шпион Сопротивления. Он должен был казаться заслуживающим доверия, чтобы подобраться к Хелене так близко, не вызывая подозрений.

— А ты — один из них? — спросила она. Она так долго это предполагала, но теперь начала задумываться, не является ли он чем-то иным.

Он медленно усмехнулся.

— Как ты думаешь?

Она покачала головой, неуверенная.

Улыбка исчезла, но он продолжал смотреть на неё, и глаза его потемнели сильнее, чем когда-либо раньше.

Тогда Хелена осознала, что лежит на кровати под ним. Тепло разлилось по коже, по позвоночнику пробежала дрожь — она быстро села, скрестив руки.

Он отступил, выпрямляясь.

— Если у тебя есть какие-то надежды, связанные с Ланкастером, — сказал он, — тебе стоит их отпустить.

Лила сидела на краю кровати Хелены, сдвинув брови, изучая её. На лице не было шрама.

— Ты… — Лила отвела взгляд и, казалось, осторожно подбирала слова. — ты что больше не в порядке ? Вот почему ты заговорила и почему здесь все эти практиканты?

Хелена резко посмотрела на Лилу, но Лила расстегивала пряжку и не встретилась с ней взглядом.

— Нет. Со мной всё в порядке. Практиканты здесь потому, что Матиас надеется от меня избавиться.

— Ах, хорошо. То есть не очень хорошо , но это логично, — сказала Лила и прочистила горло. — Теперь я понимаю, почему ты от них не в восторге.

Хелена выдавила из себя смех.

— Знаешь, ты можешь говорить со мной о чём угодно, если хочешь, — сказала Лила, смотря на нее.

— Нет, — покачала головой Хелена. — Мне не нужно говорить. В этом нет смысла, и как мне сейчас публично напомнили, я не боец. Я ничего не знаю о настоящей войне. Так что… что я вообще могла бы сказать?

Протез ноги Лилы щёлкнул, когда она сдвинулась, и она сказала:

— Мне кажется, госпиталь хуже, чем поле боя.

Хелена замерла.

— Я поняла это, когда была там с ногой, — взгляд Лилы отсутствуюшим, брови нахмурены. — На фронте всё так сосредоточено, понимаешь. Правила просты. Мы что-то выигрываем. Что-то проигрываем. Иногда тебя задевают. Ты наносишь ответный удар. Если серьёзно ранят, даются дни на восстановление. Но… — Она опустила взгляд, пальцы бессознательно постукивали по месту, где протез соединяется с бедром. — В госпитале каждая битва кажется проигранной. Я не могу представить, как это. Ты видишь там только самое худшее.

Хелена не сказала ни слова.

Лила вздохнула и расстегнула ещё несколько частей доспеха, оставив их на кровати Хелены.

— Когда Сорен рассказал мне, что ты сказала — я не согласна, но понимаю.

Лила подтолкнула её локтем и встала.

— Даже если практиканты здесь только из-за вмешательства Матиаса, я рада, что у тебя появилось больше свободного времени. Думаю, тебе это было нужно — немного от всего этого отдохнуть.