Алхимизированные

ХЕЛЕНУ ТОШНИЛО ПОЧТИ ВСЮ ДОРОГУ; беременность превратила то, что обычно было бы лёгким недомоганием, в нечто гораздо более мучительное. Даже когда они прибыли на один из крупных торговых островов, мутило её всё ещё страшно. Каин предложил снять комнату в трактире и продолжить путь только на следующий день, но Хелена знала: ему хочется оставить как можно меньше следов. Чем меньше остановок и разговоров, тем труднее их будет выследить. Они сели на автобус и пересекли остров. Всё здесь было совершенно не похоже на Север. Город не вздымался вверх, как Паладия, а растекался вширь. Каменная архитектура была совсем из другого мира, чем строения, опирающиеся на алхимию. Потом они ехали в повозке по морской дороге к месту назначения.

Морская дорога была огромной насыпной дамбой, гладко вымощенной, чтобы по ней можно было добираться до острова в большую часть месячных отливов. Но сейчас Затишье целиком оттянуло воду прочь, и морское дно лежало далеко внизу, под дамбой. Там бродили люди, собирая сокровища, оставленные морем.

Когда-то Хелена с отцом тоже ходили вниз на отливы — искали ракушки и всякие редкости, изучали рыб, застрявших в лужах между камнями. Во время Затишья охота за находками была любимым развлечением. Катастрофа смыла бессчётные города, и даже спустя тысячелетия их остатки всё ещё лежали под волнами.

Хелена покосилась на Лилу и Каина, пытаясь понять, как они на всё это смотрят. Каин был непроницаем, только глаза скользили по горизонту. А Лила, наоборот, выглядела испуганнее, чем Хелена видела её когда-либо. Хелене потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: на Севере море считают страшным. Даже побережья там кажутся местом, полным угроз, словно жить рядом с морем — уже почти самоубийственный вызов. Для людей из глубины материка жизнь бок о бок с морем была чем-то совершенно чуждым.

— Не бойся, — сказала она Лиле. — Я научу Пола осторожности с морем. Ему понравится. Вам обоим понравится.

Лила нервно кивнула.

Дом, к которому они приехали, стоял высоко на утёсе. Большой каменный двухэтажный дом с конюшней и ещё несколькими постройками. Остров, как мимоходом заметил Каин, был в частной собственности, а этот дом принадлежал прежнему хозяину, поэтому он и оказался куда больше тех, что стояли в деревне, через которую они проезжали.

Внутри почти всё уже было обставлено. Женщине из деревни заплатили за то, чтобы она следила за домом и распаковала доставленные вещи. Тёплые каменные полы, грубые балки, солнечный свет из настежь открытых окон и сильный запах моря.

Каин вошёл первым и быстро прошёл по дому. Хелена чувствовала его настороженность; резонанс чуть окрашивал воздух. Она прикусила язык, едва удержавшись, чтобы не напомнить ему быть осторожнее: возрази — и он просто снова уйдёт в недоговорённость.

— Мне нужно убедиться, что тут всё в порядке, — сказал он, оставляя Хелену и Лилу в доме.

— Ну, места тут явно больше, — сказала Лила, держа на руках уснувшего Пола и оглядываясь. — Пойдём искать спальни? У меня сейчас рука отвалится.

Они поднялись наверх и стали заглядывать в комнаты в поисках кроватей.

Первая спальня, которую они нашли, оказалась очень просторной, но выглядела скорее как библиотека с кроватью. Лила мельком глянула на неё и сморщила нос.

— По-моему, эта комната явно твоя. Иди отдыхай, а мы с Полом найдём что-нибудь ещё. Как думаешь, каковы шансы, что Феррон позволит мне оставить себе меч, если я пообещаю не втыкать его в него?

Лила ушла, а Хелена шагнула внутрь.

Комната была не слишком огромной; потолок выбелен, балки оставлены открытыми, и от этого пространство не давило так, как тёмные комнаты в Спайрфелле. У дальней стены, там, где стояла кровать, окна выходили прямо на море.

Хелена осторожно пошла вдоль стены, ведя пальцами по полкам, отмечая названия и собрания. Книги по алхимии, но ещё литература, история, дорожные дневники.

Там были стол и стулья, диван и мягкий ковёр под ногами. Она остановилась у стола и обнаружила бумагу, перья, гравировальные пластины и стилусы — всё разложено по ящикам так, будто ждало именно её.

В этой комнате было достаточно всего, чтобы занять её на целую жизнь.

Вот чем была эта комната: жизнью, которую Каин пытался для неё устроить.

Ей хотелось оценить, какого труда это ему, должно быть, стоило, но всё казалось неправильным. Слишком безупречным. Словно ловушка, специально выстроенная, чтобы заманить её внутрь и усыпить ложным чувством безопасности.

Каин теперь был так уязвим.

Лила всё ещё не вернулась к боевой форме, а даже если бы и вернулась, её главным приоритетом всегда был бы Пол. Если Хелена позволит себе поверить, что они в безопасности, если хоть на миг расслабится, что-нибудь обязательно случится. Она была уверена.

Её жизнь была бесконечным отсчётом до катастроф, которые она раз за разом не замечала вовремя. Она забилась в угол между стеной и кроватью, правой рукой вцепившись себе в грудь, стараясь удержать сердце в ритме.

Спокойно. Она зажмурилась. Дыши.

Где Каин? За пределами Спайрфелла он ведь не поймёт, что ей он нужен...

Глаза её распахнулись. Она схватилась за левую руку, нащупала кольцо на онемевшем безымянном пальце. Стиснув его, она пустила через серебро короткую вспышку тепла.

Через миг в ответ по кольцу прошла встречная волна.

Она так и сидела с закрытыми глазами, ладонью прижатой к сердцу, пока не услышала, как открывается дверь.

— Хелена?

— Здесь. — Голос получился тонкий, дрожащий.

Он тут же оказался рядом.

— Что случилось?

Она несколько раз сглотнула, прежде чем смогла ответить.

— Я думала, что обрадуюсь, когда мы доберёмся, но... а если нас найдут? Если кто-то выйдет на нас именно потому, что мы перестали бежать?

Он нахмурился и провёл большим пальцем по её щеке.

— Ты хочешь продолжать бежать?

От одной мысли о новых кораблях, новых местах и жизни, в которой они никогда не останавливаются и всё время оглядываются через плечо, Хелену чуть не вывернуло.

— Нет. Но почему тогда всё кажется неправильным? Будто даже не настоящим. Мы же этого хотели.

Он притянул её к себе, пряча её голову под подбородком.

— Думаю, обычная жизнь никогда не будет казаться настоящей ни тебе, ни мне.

Её разодрала усталая, безнадёжная тоска, когда она поняла, что он прав.

— Кажется, я всегда видела в побеге конечную точку. Но никогда по-настоящему не думала о том, что от меня самой останется к тому моменту, когда я до неё доберусь.