Алхимизированные

— Это я взорвала лабораторию у Западного порта, — быстро сказала Хелена, прежде чем кольца успели вспыхнуть. — Я помогала Люку разбирать теорию пиромантии. Мне нельзя было, но с собеседником у него дело шло лучше, поэтому я тоже это изучала, хотя самого резонанса у меня не было. Я спроектировала бомбы по этим принципам и теории, а закладывали их уже некротраллы. Потому что последний член Вечного Пламени — это я.

Она глубоко вдохнула.

— Но вы правы: шпион действительно был. Я была его связной.

В глазах Атрея вспыхнул торжествующий свет. Он уже видел победу у себя в руках.

— Но вы не спасёте Каина, даже если найдёте его. Тот убийца, которого вы ищете, — ваш сын.

Атрей уставился на неё в полном отупении, потом лицо его перекосило от ярости. Про пиромантию он забыл. Пальцы сомкнулись на её горле.

— Мой сын никогда не стал бы союзником Вечного Пламени.

— Стал бы, — прохрипела она. — Он всегда ненавидел Морроу. Всегда. Вы хоть раз подумали, что случилось с вашей семьёй после того, как вас арестовали?

Атрей криво усмехнулся.

— Ничего. Когда Каин убил принципат, мою вину ему простили.

Хелена покачала головой.

— Тогда почему в этом доме стоит инертная железная клетка, а в полу вырезан трансмутационный массив? Почему все ваши слуги мертвы? Неужели вы правда думаете, что кто-то вроде Морроу проявлял понимание все те месяцы, пока Каин не вернулся в Институт?

На лице Атрея мелькнуло сомнение.

— Он держал вашу жену в этой клетке; он пытал её. Он заставил её смотреть, как вытаскивает душу из тела вашего сына. Каин убил Аполло, пытаясь её спасти. И всё это — по вашей вине.

— Ты лжёшь!

Она знала, что должна убить его, но ей хотелось причинить ему боль.

Она схватила его за голову, хотя плечи отозвались криком боли, и с силой вдавила резонанс ему в череп. Он был слишком потрясён, чтобы остановить её.

Никогда раньше она не использовала анимантию на личе. Это оказалось легко — словно просунуть руку в сгнившую тыкву. В уме лича чувствовалась какая-то упрощённость; в нём не было того шума, который всегда живёт в настоящем живом сознании. Мысли Атрея были плоскими, линейными. Все они тянулись к Каину и только к Каину, потому что ничего, кроме Каина, у него от Энид не осталось.

Когда Каин просматривал её память, она чувствовала его сознание, его эмоции. Значит, не было причин, по которым она не могла бы вместо поисков в мыслях самого Атрея вталкивать через эту связь свои собственные воспоминания.

Она хотела, чтобы он узнал. Чтобы понял цену собственных поступков.

В её голове грохотал сплошной хаос ярости, и она обрушила всё это в череп Атрея.

Каин стоял на коленях перед ней, пока она тянулась к нему.

— Они... они ничего такого не сказали, что могло бы тебя выдать?

Нет. Не это она хотела показать. Она попыталась сосредоточиться.

Каин целовал её, ладонями обхватив лицо, укладывал на постель, нависая сверху, прижимаясь вплотную.

Её воспоминания были так разорваны и наложены друг на друга, что она уже не была уверена, было ли это тогда или совсем недавно.

— Твою душу вырвали из тела. Со временем, думаю, она снова срастётся, но сначала её придётся закрепить — примерно так, как держатся души слуг, через филактерий.

— Жертвенная душа.

Она кивнула, не в силах поднять глаз.

— Этот человек должен будет согласиться.

Не это. Энид. Что-то про Энид.

— Когда в шестнадцать лет я вернулся домой, моя жизнь разлетелась вдребезги, и всё, что я делал потом, было лишь попыткой не потерять последнее, что у меня оставалось. Когда и это умерло... уже было всё равно...

Она чувствовала шок Атрея, его оскорблённое неверие. Он рванулся, пытаясь вырваться, и она едва не потеряла хватку. Связь между их сознаниями вспыхнула красным.

Перед ней возникло лицо Каина — заметно моложе, волосы ещё тёмные, — и от него исходила ярость.

— Как ты думаешь, кто именно был один на один с Верховным некромантом, когда пришла весть, что моего отца схватили и он во всём сознался?

Атрей перестал сопротивляться. Лёгкие Хелены уже отчаянно рвались за воздухом, но она всё ещё рылась в памяти, пытаясь сделать воспоминание ясным.

— Иногда я часами слышал, как она кричит.

Жар пожирал её целиком, но Хелена не останавливалась.

— Она всё повторяла, что это её вина, а потом её сердце остановилось...

Хелену дёрнули вверх. Голова у неё бессильно запрокинулась, и куда бы она ни посмотрела, всюду по стенам полз огонь, пожирая всё подряд.

Перед ней нависло бледное лицо. Она пыталась сфокусироваться.

— Держись.

Голос звучал искажённо, но она узнала его. Ошеломлённо потянулась к нему, когда лицо Каина замерцало перед глазами.

— Ты пришёл... — Она потянулась к нему рукой. — Кажется, ты всегда приходишь.

— Держись, я вытащу тебя отсюда, — сказал он, прижимая её руку вниз и притягивая к себе.

Что-то страшно тяжёлое было обхвачено вокруг неё, и он поднял её на руки. Она выгнулась от боли, когда его рука вдавилась в содранные плечи, но он прижал её крепче и вынес сквозь пламя. В коридоре стоял густой дым, огонь уже выползал из её комнаты, но он не остановился, пока не вынес её наружу.

Она жадно хватала чистый, свежий воздух, пока он укладывал её на землю.

— Что случилось? Что он с тобой сделал? — Руки у Каина дрожали так сильно, что он не мог удержать стабильный канал резонанса.

Внезапно над ней нависло что-то огромное и чёрное, заслоняя небо, пока Каин резким окриком не приказал, и Амарис не отступила назад.

Хелена не могла выговорить ни слова. Лёгкие всё судорожно рвались за воздухом, всё вокруг плыло. От самого дыхания хотелось кричать от боли. Каин продолжал засыпать её вопросами, но разум с трудом удерживался в сознании.

Атрей, пошатываясь, вышел во двор. Лицо его было перепачкано сажей, а всё выражение горело яростью.

Увидев его, Хелена вцепилась в руку Каина.

— Он знает про твою мать. Прости. Я сказала ему.

— Неважно, — сказал он, поднимаясь.