Алхимизированные

Каин вздохнул, выдвинув вперёд челюсть. Большой палец у него упирался в кольцо на руке.

— У меня никого не было, Хелена, — тихо сказал он. — После смерти матери я остался один. Когда в шестнадцать лет я вернулся домой, моя жизнь разлетелась вдребезги, и всё, что я делал потом, было лишь попыткой не потерять последнее, что у меня оставалось. Когда и это умерло... уже было всё равно. Месть оставалась единственным, чем я мог за это расплатиться, и умереть ради неё тоже никому не было важно — пока не появилась ты.

Голос у него стал горьким.

— Я не строил планов дальше войны, потому что строить было нечего. Холдфаст, Вечное Пламя — им никогда не суждено было победить, и я это всегда знал. То, что я в тебя влюбился, ничего не изменило — просто... просто знание стало невыносимее.

Свет мигнул, и из главного крыла донеслось далёкое жужжание.

Каин весь напрягся, резко поворачивая голову вправо.

— Что-то случилось. Он больше не вызывает меня так. Иди к себе и запри дверь на засов.

Он ушёл быстро. Из окна она увидела, как он вышел уже в форме, в том числе в шлеме, скрывавшем волосы. Потом вывел Амарис, вскочил ей на спину — и они взмыли в небо, к городу.

Хелена ждала. Меньше чем через час подъехал моторкар. Она наблюдала за ним с ножом в руке. Неужели Айви поймали или она их предала? Неужели вызов был только затем, чтобы выманить Каина из поместья?

Но из дома вышел Атрей — тоже в форме — и сел на заднее сиденье. Машина уехала.

Что сделала Айви?

Ночь уже перевалила за середину, когда она услышала, как засов снаружи отодвигают.

Каин вошёл в комнату всё ещё в форме; шлем он держал в руке.

Лицо у него было непроницаемым.

— Нам сообщили, что, когда восточный посланник проходил через Новис, на поезд напали. Все, кто был на борту, убиты. В том числе Шисео.