Алхимизированные

Сердце у неё подступило к самому горлу, пока она закрывала Себастьяну раны, восстанавливая лишь то, без чего тело просто не удержалось бы. История с Сореном научила её слишком многому. На этот раз она была осторожна и вернула лишь тень.

Он встал. Пустоглазый. Пустой. Она снова надела на него броню, чтобы скрыть кровь.

Набравшись сил, она посмотрела на Люка.

Он сидел и открыто, без всякой защиты, смотрел на своего последнего паладина с неподдельным горем. Но когда взгляд вернулся к ней, в нём оставалась всё та же печаль.

— Все самые страшные вещи ты всегда делала из-за меня.

Эти слова ударили её прямо в самое уязвимое место. Она должна была понять. Должна была знать Люка лучше, чем позволить себе поверить, будто он мог так отвернуться от неё. Он был слишком верен.

Она резко вдохнула.

— Я обещала, что сделаю для тебя всё.

Она помогла ему подняться, и он притянул её к себе, крепко обнимая. Подбородок уткнулся ей в макушку.

У Хелены жгло глаза. Его броня давила сквозь ткань формы так сильно, что после наверняка остались бы синяки. Он впился пальцами ей в плечо, переводя дыхание, а затем открыл дверь.

Стоило им выйти, как он сразу выпрямился. Склад почти опустел; только несколько нераненых всё ещё ждали его. Все были в крови и копоти и едва заметили свежую кровь на Люке и Себастьяне. Все вытянулись по стойке смирно.

Люк шёл с высоко поднятой головой и расправленными плечами; даже его усохшее тело само собой принимало ту осанку, которой его учили с детства.

— Мы с Себастьяном уходим, — сказал он. — Остаетесь здесь. База крепкая, и нам нужно её удержать. Если нам не удастся вернуть Штаб-квартиру, именно на такие точки будут откатываться наши силы.

— Но... — начал один из солдат.

— Это приказ, — сказал Люк. На висках у него выступили капли пота, и Хелена чувствовала, как его ведёт, как он тускнеет, как эта ледяная энергия просачивается в воздух вокруг. — Себастьян, за мной. Марино, ты тоже.

Им удалось пройти один квартал и свернуть в узкий переулок между двумя башнями, прежде чем ноги Люка окончательно отказали. Одной Хелене было не удержать его вес; Себастьяну пришлось подхватить его и утащить в сторону, подальше от глаз.

Люк сполз по стене, тяжело дыша, и поднял взгляд к тонким полоскам неба, видневшимся высоко между башнями.

— Уже рассвет? — спросил он почти с удивлением.

Хелена кивнула.

— Первый свет.

Он выдохнул.

— Мы ведь... собирались вместе посмотреть мир, помнишь?

Пальцы его зашарили в воздухе в поисках её руки, а глаза всё ещё были прикованы к небу.

Она взяла его ладонь и сжала так крепко, будто могла удержать его дольше просто силой прикосновения.

— Так и не увидели Этрас... — сказал он уже совсем тихо. — Прости. Я обещал... отвезти тебя обратно.

— Всё в порядке, — ответила она.

— Ты... позаботишься о Лиле? И о ребёнке?

Она кивнула.

— Только не говори Лиле...

— Не скажу.

Его рука задрожала в её руке.

— Обещаешь...?

Она тяжело сглотнула.

— Обещаю.

Больше он ничего не сказал. Когда она подняла взгляд, глаза у него уже ничего не видели, и пустую синеву в них отражал рассвет.