Алхимизированные

— Я хочу собрать бомбу, — сказала она, входя посреди ночи в кабинет Кроутера и находя его там — как всегда бодрствующего. Он постоянно не спал. И без того узкое лицо совсем обтянулось, стало почти костяным. Он выглядел лет на восемьдесят, хотя Хелена знала: ему ещё нет и пятидесяти.

— Не знал, что взрывчатые вещества вообще хоть сколько-нибудь относятся к твоей области, — сухо, с презрением заметил он.

Она села без приглашения. Кроутер вздохнул.

Когда-то Хелене казалось, что именно Каин проверил её внутреннюю раздвоенность на самый край возможного. Но Кроутер открыл совершенно иной уровень. Ещё никогда она не ненавидела и не нуждалась в ком-то с такой силой одновременно.

Только через него она вообще могла сделать хоть что-то значимое; из всех в Вечном Пламени лишь он один ещё слушал её. И всё же её послушание он держал у горла Каина, как нож.

Охота на шпионов среди Бессмертных усилилась. Все остальные осведомители исчезли без следа. Использовать Каина — или даже информацию, которую он передавал, — стало слишком опасно.

— Раньше я помогала Люку с основами пиромантии. Я знакома с техническими процессами зажигательных функций. Эти правила работают и с резонансом, и без него, — сказала она.

Одна бровь Кроутера чуть поднялась, а пальцы левой руки дрогнули — кольца зажигания скользнули друг о друга.

— Я думаю об этом уже давно... — Горло у неё сжималось от нервного напряжения. — Мы используем обсидиан так же, как Бессмертные использовали нуллиевую бомбу. И сам нуллий тоже можно задействовать.

— Разве взрыв не расплавит обсидиан?

— Нет. У Шисео есть опыт с пиротехникой; на Востоке её используют в праздниках. На двоих у нас достаточно технических знаний. Если всё собрать правильно, мы сможем задействовать взрывную силу, но ограничить жар. Это не будет даже близко к масштабу их бомбёжки, но нам и не нужно.

— Ты поразительно уверена в себе для человека, у которого всего лишь базовый алхимический сертификат.

У Хелены напряглась челюсть, но она продолжила:

— У нас много обсидианового лома. Когда кромку обсидиана отбивают, остаётся много осколков и кусочков — слишком тонких или слишком мелких, чтобы куда-то годиться. Мне нужны как раз они, так что производству это не помешает.

Она вытащила сложенную стопку листов.

— Эти компоненты нужно будет выковать в печи Атанора.

Он взглянул на чертежи.

— Обещать ничего не могу. Но... — Он вздохнул. — Пожалуй, от этого и вправду может быть польза.

ХЕЛЕНУ РАЗРЫВАЛО МЕЖДУ ОТЧАЯНИЕМ и страхом перед тем, что должно было случиться. Если атака окажется успешной, если бомба достаточно ослабит Морроу, сможет ли Люк убить его?

И если сможет, что будет с Каином?

Во сне её мучили бесконечные кошмары: она роется голыми руками в трупе Морроу в темноте, руки по локоть в его крови, она ломает ему кости, рвёт плоть, отчаянно пытаясь найти ту часть, на которой держится жизнь Каина. Во сне к ней всегда приближался Люк, как восходящее солнце.

Она умоляла дать ей время, пыталась объяснить, но Люк никогда не слышал. И каждый раз она тоже сгорала.

При свете дня она понимала, что всё будет не так. Она будет в Штаб-квартире, в госпитале. И не узнает ничего, пока не станет слишком поздно.

Каждый день она задавалась вопросом, не работает ли тем самым на собственную гибель и уничтожение Каина.

После того как он так болезненно отреагировал на одно её участие в военных делах, про бомбу она ему не сказала. Скрыть это было нетрудно: он был по горло занят послом, и времени у них едва хватало даже на срочный обмен сведениями.

Только когда они с Шисео закончили все компоненты, она поднялась на крышу и вызвала его. Ждать пришлось долго. Когда Каин наконец появился, на нём был официальный костюм — безупречный, острый линиями, начищенный до блеска.

— Я не могу остаться, — сказал он. — Что случилось?

— У нас новое оружие, — быстро сказала она. — Есть ли время или место, где много Бессмертных окажутся рядом друг с другом? Там, где не будет тебя. Его можно заложить за два дня до этого.

Лицо у него сразу стало жёстким.

— Бомба?

Она напряжённо кивнула.

— Обсидиан?

— И нуллий тоже, так что тебе нужно держаться очень далеко.

Он кивнул и многозначительно посмотрел на неё.

— Надеюсь, собирают её не в Штаб-квартире.

Она покачала головой.

— Нет. В отдельной лаборатории.

Он выдохнул.

— Что ж, значит, Сопротивление хотя бы всерьёз относится к этому последнему штурму. Хевготские силы перейдут западную границу в течение недели, но через день прибудут несколько милитократов и чиновников. На следующий вечер в их честь устраивают приветственный банкет. Там будут почти все Бессмертные; возможно, даже Морроу ненадолго появится.

Она кивнула. Это подходило.

— Сможешь заложить её так, чтобы не вызвать подозрений? И потом уйти?

Взгляд у него смягчился.

— Никто не следит за некротраллами так, как должен. Все автоматически считают, что раз кто-то ими пользуется, значит, он на их стороне. Если я вырву реанимацию, смогу перехватить другую и использовать этого мертвеца для доставки. На меня это вывести будет трудно.

— И тебя там не будет? Когда всё взорвётся. — Она боялась, что он уходит от ответа.

Стоя рядом, они казались существами из разных миров. Он — чистый, безупречный, в идеально сшитой форме, с рядом сложных наград на груди. Она — измождённая, в мужской стандартной одежде, заношенной до нитей.

— Насколько далеко мне нужно быть?

— Достаточно далеко, чтобы не вдохнуть это. В воздухе будут микроскопические осколки. Мы не знаем, как они подействуют. Тебе нужно быть очень далеко.

— Я устрою себе какое-нибудь поручение на это время. Посол любит делать из себя невыносимое неудобство. Уверен, я смогу подтолкнуть его к желанию получить что-нибудь абсурдное и непременно подальше отсюда.

Она кивнула.

— Я принесу её завтра вечером. Сделай так, чтобы поручение было долгим.

— Нет. — Его голос хлестнул, как плеть, и вся мягкость исчезла. — Кроутер не будет использовать тебя для перевозки бомбы.

Она покачала головой.

— Она активируется только когда соединят компоненты, и там есть отсчёт. Я не взорвусь по дороге, — сказала она. — Ты не сможешь собрать её сам, если не знаешь, как именно соединяются части.