Алхимизированные

Хелена сразу это поняла. Женщину явно не учили — обычно в Институт отправляли сыновей, а дочерей оставляли для браков. Их учили лишь мелким алхимическим трюкам, без сертификации.

Но Хелена сделала вид, что испугалась, опустила глаза, чтобы не выдать оценку.

Грудь Аурелии, стянутая корсетом, поднялась, когда кольца вновь изменили форму.

— Наверное, жалеешь, что присоединилась к Холдфастам? Гильдии всё равно бы победили. Вы пытались нас сдержать — и вот к чему это привело.

Она вскинула подбородок и пошла дальше.

Фойе было пустым. Аурелия быстро поднялась по лестнице, свернула в коридор второго этажа и остановилась у первой двери слева. Касание к панели над ручкой — щелчок замка.

— Здесь. Зайди и подожди, — сказала она, озираясь.

Хелена поняла слишком поздно, что это ловушка.

— Каин скоро придёт. Не выходи, пока он не появится.

Аурелия поспешила прочь по коридору, а Хелена осталась — с нарастающим чувством, что не должна сюда входить.

Она огляделась. Может, вернуться? Или, может быть, если её поймают, Феррон просто убьёт её?

Не успела она решить, как коридор начал вытягиваться, будто воздух стал тягучим — стены уплывали прочь, ручка двери ускользала.

Она рванулась вперёд, успела схватить её, повернуть и ввалиться внутрь.

Внутри оказалось теснее, чем снаружи.

Она прижалась к двери, чувствуя под ладонями текстуру дерева, пока пространство вокруг словно возвращалось в норму.

Комната оказалась похожа на её собственную: два окна, кровать, шкаф, стол и стул — без кресла. Всё строго, почти аскетично.

Она подошла к столу у окна — на нём лежала аккуратная стопка бумаг.

Хелена подняла верхний лист, поднеся к свету, пытаясь разглядеть следы письма — не отпечатался ли текст Феррона на нижних страницах. Бумага оказалась плотной, чистой. На поверхности стола серебряные узоры — листья и лозы, идеально врезанные в дерево. Работа мастера-серебряника.

Стол был безупречен — резкий контраст с паутиной, что оплетала железные решётки в остальной части дома.

Она отошла, напряжённая, осознавая, что оказалась в комнате, куда ей явно нельзя было входить. Вернуться она не осмеливалась, а если Аурелия её поймает — хуже не придумаешь.

Но что сделает Феррон? Убьёт за вторжение?

Наверное, нет. Но он знал слишком много способов наказать, не называя это пыткой.

У Хелены пересохло в горле.

Она всё ещё не понимала, что такое перенос сознания, о котором все говорили. Никто толком не объяснял, что Феррон собирается с ней делать.

Можно было только догадываться — по словам Шисэо. Но ведь именно Хелена спасла генерала Баярда, когда его ранило. Она тогда пошла на всё, исцеляя разрушенные ткани мозга. Когда он выжил, все говорили о чуде — о руках, благословлённых Солнцем.

Хвала закончилась, когда Баярд очнулся. Он стал как ребёнок. Огромный, сильный генерал с разумом малыша. Блестящий стратег, который теперь не мог даже найти дверь без посторонней помощи.

Хелена спасла его тело — и поняла, что разум — совсем иное.

Она пыталась вернуть его долгие годы, тщетно.

И где-то в глубинах её памяти всплыла Элейн Бойл — с исцелением, с процедурой, которую потом применили и к самой Хелене.

Теперь Бессмертные узнали об этом.

Щёлкнул замок.

Феррон вошёл, ослабляя ворот рубашки.

Остановился, увидев её.

— Что ж, — сказал он. — Вот уж чего я не ожидал.